–Это Марк, – Брэм указал на среднего и невзрачного человека, который изобразил что-то вроде приветствия, – вы могли знать его по делу о вампире из Белой Долины. Марк приложил тогда много усилий, и проклятый кровосос отправился в пекло.
Марк с удовольствием, которое граничило со смущением, распрямился, но не утратил невзрачности.
–Никогда не слышал, – остудил их пыл Ронове, глядя на четвёртого спутника в упор. Четвёртый ему не нравился, и если раньше Ронове едва ли акцентировал на этом внимание, то теперь, когда дошла очередь до неловкого знакомства, Ронове встретил взгляд этого соратника, и ему стало не по себе от презрения, что плескалось в этом взгляде.
–А ты кто? – Ронове спросил сам. Неприязнь в таком откровенном виде ему очень не нравилась.
–Меня зовут Тойво, – охотник не отвёл взгляда и не смутился, неприязнь также никуда не делась. Он говорил очень сдержанно и сухо, как сам Ронове ещё минуту назад.
–Откуда ты, Тойво? – Ронове не мог понять, что ему так не нравится в этом человеке, что его настораживает и попытался быть дружелюбным.
Запоздало, конечно, но всё лучше, чем продолжать огрызаться и держаться ледяной стороной.
Тойво глянул на Ронове с усмешкой:
–С севера.
Ронове пришлось смириться. Брэм смотрел на их диалог с живым интересом, Винс же смотрел только в собственную тарелку, а Марк явно слушал, но старался скрыть это. Тойво продолжал смотреть на Ронове, словно ожидая чего-то от него.
Но чего?..
–Ладно, – Ронове поднялся, – привал окончен. Если мы хотим добраться до троицы первыми, нам следует поторопиться.
Брэм вскочил следом. Ронове заметил его явное рвение, но ничего не сказал. Он знал прекрасно таких людей, желающих выслужиться, и предпочитал с недавних пор не доверять им – жизнь научила, вернее, Рене научил.
Снова двинулись в путь. На этот раз было оживлённее. Ронове ехал впереди, но хорошо слышал шепотки в свою сторону от Брэма, Марка и Винса. Участвовал ли в этих переговорах Тойво, Ронове не знал и не желал выяснять, стараясь сделать вид, что разговоры его не трогают.
Но это было не так. Ветер доносил с поганой услужливостью их слова:
–И тогда этот Абрахам велел его сжечь! Говорят, дымило аж до неба…– рассказывал Брэм о какой-то явно давней истории. Ронове и не заметил бы, но прозвучало имя Абрахама, и коварная совесть саданула в сердце.
Ронове оставил их. Ронове струсил. Ронове предал. Но дальше было хуже. Когда заговорили его спутники о Базире:
–Говорят, они его просто заколдовали! Обещали ему сестру вернуть из мира мёртвых.
Ронове знал Базира не так давно, но испытывал к нему крепкое уважение. И про сестру Базира знал – та влюбилась в какого-то удалого охотника и всеобщего любимца в своей церкви и, пока Базир пытался подняться по карьерной лестнице, не сумев справиться с чувствами. Покончила с собою. Это когда-то рассказал ему сам Базир, объясняя свою неприязнь к Ронове, как к представителю удалых охотников и всеобщих любимцев, которые играют женскими сердцами как захотят.
Неприязнь Базира тогда прошла, но позже Ронове стал причиной самоубийства своей помощницы Иас. Нет, строго говоря, Ронове не был в этом виноват, он всего лишь сказал, что интриганке, желающей зла Стефании, к которой у Ронове был интерес, нет места, а та сделала всё сама.
Но пятно легло на Ронове.
–Стефания! – радостно промолвил Брэм так громко, что Ронове вынырнул из своих тягостных мыслей и напряжённо вслушался в болтовню. – Оказывается, Абрахам прикрывал её магическую подлую сущность годами! Они рассчитывали расшатать Церковь изнутри…
–Нет, брехня! Все знают, что Стефания поступила в помощницы Абрахаму не так давно! – возражал Марк.
–Они же маги! – хмыкнул Брэм. – Они сговорились заранее!
Ронове с трудом подавил вздох. Сколько лжи, сколько клеветы и слухов родилось за последний месяц? А ведь он знал, что Стефания сама перепугалась, обнаружив в себе силу, и ни о каком сговоре речь не шла никогда. Да и Абрахам скорее бы утопился, чем сговорился с той, кого считал дурой болезной.
Но Ронове не остался, когда в Стефании обнаружилось проклятие, не отстоял её у вампира, пожелавшего оставить её у себя в память о своей подруге – матери Стефании, оказавшейся ведьмой, и не сделал ничего…
Как было отстоять её теперь? Да и перед кем? Перед охотниками, которые громко говорят лишь для того, чтобы вызвать Ронове на какую-нибудь реакцию? О да, он разгадал этот манёвр, но не поддавался на провокации.