–Господин, он не сел к ним. Она смотрела на него, а он ел суп. Потом вот этот…– трактирщик ткнул в лицо Базира, – ушёл. А она села к нему. А потом пришёл Базир и…и они ушли вместе.
–Втроём? – у Ронове выходила путаница. Он успел узнать Базира и слабо представлял, чтобы тот оставил Стефанию с незнакомцем. Впрочем, может тот и не был им незнакомцем? Или это ничего незначащее знакомство? Или…
Мало! Мало данных!
–Нет, вдвоём. Вот он и она…– трактирщик показал на листовки Базира и Стефании.
–А тот, что с акцентом? – спросил Брэм с живым интересом. Ронове окончательно терял свои позиции с каждой минутой, и сделать с этим ничего не мог.
–Как-то…он как-то ушёл сразу.
–С ними? Или следом?
Трактирщик напрягся, пытаясь вспомнить. Он видел незнакомца, слышал его акцент, видел, как тот ест суп. А затем тот просто вдруг исчез.
–Почти сразу, – ответил несчастный.
Больше выяснить ничего было нельзя. Трактирщик был напуган, но не лгал. Тойво обернулся к Ронове:
–След верный, но их было двое. И кто-то неизвестный нам.
–Как знаешь! – огрызнулся задетый Ронове. – Рене, как ты заметил, здесь нет.
–Я не к этому! – отмахнулся Тойво. – Рене тебя поставил или нет, но цель у нас пока одна. И мы отстаём на два дня.
–Что делать с этим? – прервал их разговор Брэм, глядя на трактирщика с ненавистью. – Он привечал преступников!
–Казнить! – предложил Марк. – Или доставить в Церковь для правосудия.
Винс на всякий случай молчал, но, очевидно, и он имел схожее мнение, потому что угрожающе затрещал костяшками пальцев. Трактирщик же, услышав такие речи, пал на колени, не зная, к кому обращаться, и обращаясь ко всем сразу, заскулил:
–Пощадите! Я же не знал! Пощадите…я люблю Церковь, я верю в Бога, я чту традиции Креста! я не знал, я же не знал! А…пощадите!
–Встань, – поморщился Ронове, – никто тебя не казнит. Твоя правда – ты не знал.
–Но он был пособником! – возмутился Марк. – Незнание закона не освобождает от ответственности. Он был…
–Он знает закон, – поправил Ронове, – но он не знал, что это преступники. Здесь наша недоработка. Мы не отправили листовок сюда, не известили… его ли вина?!
Судя по лицам Марка, Брэма и Винса – вина была целиком и полностью на трактирщике. Но Тойво неожиданно поддержал:
–Здесь нет умысла.
–И всё же я напишу рапорт по возвращению! – не отступал Брэм. – Мы должны карать всех, кто позволил магам…
–Мы не должны тратить время! – напомнил Тойво, выходя первым из трактирчика. Ронове оставалось лишь засеменить следом, держась неожиданной защиты.
–Ронове всё-таки предатель! – Марк стоял, глядя ему вслед, скрестив руки на груди. – Он точно задумал перебежать!
–Но что делать? – Винс подал голос. – Тойво же…
–Тойво хочет его убить, – заметил Брэм, – он скрытная сволочь! И он примкнёт к нам, если мы сделаем правильный выбор. А мы сделаем…
И Брэм со значением оглядел своих товарищей. Те молчали, обдумывая страшный смысл его слов. В это время трактирщик, которому было глубоко плевать на их внутренние разборки, пополз в сторону кухни, молясь, чтобы эти церковники, наконец, убрались. Но далеко ему не удалось уползти. Рука – холодная – только что с улицы – и мягкая, коснулась его головы и женский голос спросил:
–Куда это ты?
Трактирщик охнул и этот испуг стал ему последней каплей. Он схватился за сердце и сполз без сознания на пол, лишился чувств, пал в спасительный обморок.
Три церковника обернулись на этот голос, вскидывая боевое оснащение к борьбе. Но бороться не пришлось: в дверях кухни стояла знакомая им Делин. Глядя на церковников, она нехорошо усмехнулась и посоветовала:
–Осторожнее, мальчики! Мы на одной стороне.
–Откуда ты? – спросил Брэм, опомнившись первым. Он знал Делин, вернее, нынешнюю Делин, а не ту тень брата из прежнего мира, служительницу Церкви, помощницу самого слабого охотника, ставшего посмешищем от собственной заплывшей жиром талии.
–Я от Рене, – ответила Делин, – как и вы, он не очень-то доверяет Ронове и тоже считает его способным на предательство.
6.
Вильгельм стоял перед домом обратившейся в неприятную мерзкую массу ворожеи и ждал. Он был спокоен – в лунном свете хорошо было видно его лицо, в котором не было ни тени тревоги, а было какое-то детское, очень подвижное любопытство. Абрахам смотрел на Вильгельма в окно, Вильгельм смотрел на дом в целом, но явно знал, что за ним наблюдают.
От этого ситуация была дикой.
–Надо бежать, – неуверенно промолвил Базир, приблизившийся к Абрахаму. Сам Абрахам напряжённо думал – дл него сама позиция Вильгельма, всё его мировоззрение всегда были чужими и непонятными, и он сейчас силился разгадать очередной ребус, к которому не был готов.