–Я отступил от идеи ради другой идеи!
–Золото тоже идея, – Вильгельм реагировал спокойно. На контрасте с Абрахамом это выглядело нелепо и потешно, но потешаться было некому.
–Золото – это обогащение! Твоё собственное!
–Я не только себя обогащаю, но и города, и Церкви… – Вильгельм не смотрел на Абрахама. Он оглядывал его спутников, а Абрахам словно был для него каким-то мелким препятствием, которое можно игнорировать. – Да и речь не обо мне. Она о вас. Рассвет близок. Когда солнце взойдёт, здесь будут представители клана ведьм и вам решать, и лучше сейчас решать, последовать за мною и принять мою помощь или принять неравный бой.
Вильгельм всё рассчитал. В Цитадели он действительно быстро выделился за счёт таланта, но с годами и ум его обрёл остроту и черты удивительной предусмотрительности. Отвернувшись от Цитадели, Вильгельм не разорвал связь с нею. Он был наёмником, но наёмником общим и принял идею обогащения как свою единственную цель.
Ему нравилась мирная жизнь. Ему нравилось вкладывать в города, в театры, в мощёные улочки, в порядок, в поддержание правителей и дипломатов, в опору графов и маркизов, в выплату их долгов – всё это давало ему власть и, что было важнее, позволяло Вильгельму интриговать, плести заговоры и развлекать свою жизнь игрищами тронов и идей. Сейчас же Вильгельм решил прибрать ещё больше власти, для этого он взял деньги у церкви, желавшей уничтожения троицы; у Цитадели, желавшей того же; и у отступников, желающих сохранить их жизни. Но Вильгельм видел ясно.
Продажа троицы Церкви или Цитадели не даст ему столько денег, и, как следствие, столько власти, как продажа их отступникам. Те рванут крушить Цитадель и переманят на свою сторону многих церковников, не желающих подчиняться кресту, но желающих сражаться с магией. Просто для многих Церковь – единственная сила, давшая отпор магической нечисти, и вот появится реальная, подкрепленная альтернатива.
И Вильгельм на этом заработает. Ничего личного! Никаких сожалений и угрызений – в конце концов, он планировал даровать жизнь этой троице…
Хотя больше его интересовали, конечно, Стефания и Абрахам, но, как оказалось при личном знакомстве, и Базир был не лыком шит и представлял из себя кое-что интересное. Вильгельм решил, что если получится, то нужно сохранить и его для отступников.
Правда, Вильгельм упустил из виду Абрахама. Абрахам не был податлив, не был спокоен и не был готов к сотрудничеству с Вильгельмом. Фанатичный, готовый, похоже, скорее сгинуть, чем принять дары Вильгельма, Абрахам стал препятствием.
Узнав его лучше, понаблюдав, Вильгельм решил, что прежде, чем выходить на связь с ним, нужно создать какую-то подталкивающую силу. После недолгой оглядки такой выбор пал на клан ведьм, потерявших свою главу. Вильгельм предупредил их, что на рассвете пойдёт брать Абрахама и если те хотят отомстить за Ленуту, могут последовать за ним.
Ведьмы захотели. Вильгельм знал, что они уже близко и теперь подталкивал Абрахама к решению.
Абрахам же не доверял Вильгельму и презирал его. Ему не представлялось возможным поверить в его слова и уж тем более – последовать за ним. Это было из области бреда, и прямой путь к погибели. Потому Абрахам твёрдо стоял на своём: следовать за этим смутьяном нельзя, там ловушка. Непонятно какая, конечно, но всё-таки ловушка. Продаст, подлец, и не дёрнется даже!
Но Вильгельм своим сообщением о приближении клана ведьм поразил Абрахама. Ведьмы это плохо. С ними драться довольно сложно, если те к этой драке готовы. Вооружённые амулетами, зельями – они подлее любого мага.
–Мерзавец! – слова Вильгельма о приближении ведьм дали Абрахаму ещё одно подтверждение – мерзавец всегда остаётся мерзавцем. Он загоняет в ловушку, он лжёт и передаёт ради себя.
–Пусть так, – Вильгельм не стал спорить, – но я не дам вам уйти третьим путём. Вы уйдёте либо со мной и моей дружбой, либо с ведьмами.
И в подтверждение его слов вокруг Стефании, Базира и Абрахама вспыхнуло синеватое кольцо, похожее на дымчатую завесу.
–Оно не пустит вас сквозь, – пояснил Вильгельм. – Решать вам!
Стефания против воли схватилась за рукав Базира. Базир судорожно соображал, в панике оба смотрели на Абрахама. Сейчас их жизни зависели напрямую от него. Если Абрахам согласится, то они спасены…наверное.
Но ждать ведьм?..
–Значит, на одной стороне весов наша дружба, с нашей слепой верой в то, что ты нас не предашь, – Абрахам говорил с холодной яростью. Это было очень дурным знаком, и, как правило, свидетельствовало о том, что Абрахам уже что-то для себя решил.