Стефании повезло – она просто потеряла сознание и не присутствовала при этом диком отвратительном полёте. Базир даже не мог закричать – его несло, он не мог и рта открыть, к горлу его подкатила тошнота, желудок перекувырнулся столько раз, что он и не мог сосчитать, сердце, казалось, вот-вот разорвёт грудь – так сильно оно билось.
Абрахам же прикрыл глаза. Он знал эти ощущения, они были ему не в новинку. Старое заклинание, последствия которого были тяжелы, пришлось ему применить. Он затратил много сил на него, он ослабил Стефанию, но они вырвались из ловушки и могли передохнуть и привести себя в чувство.
Полёт закончился также неожиданно как и начался. Их швырнуло в очередной раз куда-то и Базир ощутил себя лежащим на чем-то твёрдом. В нос ворвался запах листвы и свежести. Открывать глаза оказалось больно – после удушливой тьме их резануло и заслезило от света.
Но Базир заставил себя проморгаться и, не находя в себе силы, чтобы встать, повернул голову. Перед ним лежала бессознательная Стефания – белая как мел, холодная.
Зато Абрахам был на ногах. Его шатало, и он держался за ствол какого-то дерева, но он уже смог подняться. Базир попытался последовать его примеру и потерпел героическое поражение, рухнув обратно на землю – голову кружило и тело не слушалось его. Вдобавок почему-то защипало в горле.
–Пройдёт, – хрипло кашляя, пообещал Абрахам.
–Надо было сдохнуть…– простонал Базир, у которого всё болело и ныло от полёта и падения. – Что с ней?
7.
Абрахам всегда сомневался в интеллектуальных способностях Ронове, да и, откровенно говоря, не только Ронове. Что делать? Если случайно зарекомендовал себя Абрахаму один раз идиотом, глупцом или просто невеждой – берегись! Сил доказать обратное может и не хватить.
Ронове стал глупцом в глазах Абрахама ещё при первой встрече с ним. Тогда Ронове нервничал и случайно перепутал два Валахских региона: Горж и Долж. Разница, честно говоря, небольшая – в тот год в обеих этих местностях были одинаковая засуха и одинаковая серость. Да и близки эти два региона, и, в общем, перепутать их легко – граница формальная. Но Абрахаму не понравился Ронове, не понравилась потенциальная наглость, а может быть – уже тогда учуял Абрахам в нём конкурента, и он ждал первой же оплошности Ронове, чтобы убедиться: идиот!
Ронове ошибся в малом, но Абрахам сделал окончательный вывод.
В дальнейшем им, конечно, пришлось работать много и Абрахам понял, что среди других «идиотов» Ронове, по меньшей мере, ещё ничего и сообразителен. Но трусости его не предвидел даже Абрахам.
Такой трусости!
Лезть в пасть оборотню, гонять по лесам ведьму, жечь восставший труп – это Ронове мог. Там требовалась отвага, там ждали подвига, это было значимо, но пустынно в сравнении с настоящим испытанием, выпавшим на его долю.
Но Ронове отвлёкся от самобичевания. Он знал, что его поступок, его доброта по отношению к трактирщику, который действительно не знал о том, что два его посетителя объявлены Церковью вне закона, и упустил их, была опрометчива.
Но почему-то не смог переступить через себя и сделать то, чего так ждали Брэм, Винс, Марк и Тойво. И Ронове прекрасно понимал, что пожалеет ещё об этом, и пожалеет скоро.
Но нужно было двинуться в путь и он это сделал. Не оглядываясь на своих спутников, что остановились для краткого сговора (такого желанного сговора!) с Делин, Ронове снова отправился в путь.
Мысли его были необыкновенно чисты. Он знал, что следует за тенью, за фантомом, что вероятность успеха и реальной встречи со Стефанией крайне мала, но почему-то рассказ трактирщика о том, что кто-то с ними беседовал, воодушевил Ронове. Может быть – это друг? Если так, то Абрахам, Стефания и Базир больше не одни.
«А если враг?» – вползла едкая мысль, но Ронове погнал её прочь. Всё-таки он был не очень умён и предусмотрителен и от того не желал даже ненужных мыслей допускать и рассматривать такой вариант событий. Ошибка. Непростительная ошибка!
За Ронове выдвинулись остальные церковники. Они были другими. Они были мрачны, сосредоточены и…готовы. Их лица освещало страшное внутреннее решение, к которому они, может быть, были даже расположены ещё до встречи с Делин и до беседы с нею.