Но суп этот будет жирный, слит из недоеденных за день супов, приготовленный на куриных шкурках и шеях, а каша будет горячей только сверху, внизу это будет пласт холодной и слипшейся дряни. Да и постель будет чиста лишь с первого взгляда – но если вглядишься, увидишь, что крахмалят её поверх грязи, и хрустит она не от свежести или мороза, а от того, что в ней крахмала больше, чем ниток, и лежать на такой неприятно, но выбирать не приходится.
Это дальше, на второй-третьей улице и супы хорошие, и бульоны мясные да рыбные, и каши свежие и бельё постельное пусть и застиранное, но чистое, для тебя одного. А здесь, на въезде твоя вина, что ты не доехал дальше, и темнота тебя настигла в начале. Плати монеты (да большую сумму!) и довольствуйся дурным обедом и плохими одеялами на кроватях, проеденных жучком или загнивающие уже в изножьях.
Пока Марк, Винс и Брэм привязывали лошадей, уже не скрывая своего недовольства и презрения к Ронове, Тойво нагнал Ронове уже за дверьми и схватил его в полумраке за руку, удерживая.
–Что ещё? – насторожился Ронове, резко выдёргивая руку.
–Господа, добро пожаловать! – прошамкал некстати появившийся хозяин, выхватывая свечами в полумраке церковников. – Господа желают отужинать?
–Желают. – Ронове отмахнулся от Тойво, даже оттолкнул его, несильно, но значительно и конкретно – не лезь! – и прошёл внутрь, за хозяином.
На счастье церковников-убийц и к несчастью Ронове – двор был забит путниками.
–А чего это здесь так много народу? – не выдержал Ронове удивления, пока хозяин расчищал ему и Тойво путь к последнему свободному столу.
–Люди идут, господин, – ответил услужливый трактирщик.
–Куда идут?
–К Церкви Святого Сердца обращаются, желают искупить грехи свои и получить защиту от лихого зла, что обретает форму, господин, – трактирщик усадил путников и приготовился слушать их пожелания.
–К церкви… – повторил Ронове, с запоздалым сожалением думая о себе. Молодом и напористом, наглом, и…давно уже несуществующим.
–Нам горячего. На пять порций, – мрачно сказал Тойво.
Трактирщик сделал большие глаза, испуганно кивнул и метнулся на кухню.
–Народу много…– продолжил Тойво, оглядывая зал. – Не люблю когда так много.
–А что, свидетелей боишься? – спросил Ронове. Он смотрел прямо на своего соратника, ждал его реакции, желал убедиться в том, что правильно понял происходящее.
–Свидетелей добродетели бояться не следует, – Тойво тоже понял, чего хочет Ронове.
–Тогда ты бы не последовал за мною, – возразил Ронове. – А ты пошёл. Хотел предупредить?
Ответить Тойво не успел, да и не желал, не знал он ответа. Сегодня должно свершиться то, что правильно и законно, и проблема лишь в том, что Тойво не готов был мириться тем, что это произойдёт тайно, словно они убийцы. А ведь это не так. Они каратели. Они служители Церкви и это значит, что личное ощущение не имеет никакого решения и не влияет ни на что.
Но Тойво не удалось разразиться внутренним монологом на эту тему – появились и остальные их спутники, без труда прошли к ним, сели, при этом Марк и Винс, которые заняли стулья рядом с Ронове, как бы случай но отсели от него чуть поодаль.
Появился трактирщик, составил на маленький стол, где даже троим было бы тесно, не то, чтобы пятерым, по миске супа. В мутно-жёлтой глади пузырился жир, и плавали кусочки картофеля, укропа, лука и куриные шкурки. Правда, варево было горячим и от этого оставалось ещё хоть сколько-нибудь съедобным.
–Постой-ка, – Ронове легко остановил трактирщика и показал знакомые уже листовки. – Ты видел этих людей? Это враги церкви! Укрывать их, привечать или оказывать содействие – преступление.
Трактирщик был честным. Он был подслеповат, буквы расползались у него перед глазами, но он упрямо вглядывался в лист. Ему очень хотелось помочь власти, настоящей власти, но…
–Я их не видел! – в огорчении признался, наконец, трактирщик.
–Не видел или не помнишь? – уточнил Тойво с той же мрачностью, наплевав на просьбу Ронове следовать положенному поведению.
–У меня хорошая память, господин! – трактирщик даже обиделся. – Я вас заверяю, что в моём дворе таких не было!
–Ладно, всё! – Ронове спрятал листовки, – раз хорошая память, будешь знать и помнить их имена и лица. Если появятся – сообщишь.
–Да, господин.
–Этот суп всё, что ты нам можешь дать? – Ронове отодвинул от себя миску с супом, не скрывая отвращения.