Оставались лишь сухие, упрямые факты: он очнулся в чистой комнате под высоким белым потолком, лежал на мягкой постели, и в голове его было необычайно чисто и приятно.
«Наверное, я умер!» – с облегчением подумал Ронове. После долгих недель метания, после всего передуманного, после пережитого и, что хуже всего, после всех разочарований в самом себе, такая чистота и белизна потолка была совсем чужой. Да, обстановка была бедновата для рая, кровать, хоть и добротная, явно старая, и стол, придвинутый вплотную к кровати тоже был не первой свежести, но он был перекрашен и мог обмануть невнимательного человека. А вот потолок был высоким на самом деле.
«Как хорошо умереть…» – с этой мыслью Ронове попытался заснуть, но неожиданно ощутил голод. Ему подумалось, что после смерти души уже не должны испытывать голод и жажду, а это означало, что он поторопился с выводом и Ронове с сожалением открыл глаза.
Он встал, разминая тяжёлые после очевидно долгого лежания ноги. Походил по комнате, оглядывая бедноватую обстановку: кровать, стол, ещё стул и всё – даже окна не было, лишь стена, явно замуровавшая в себе когда-то окно. В комнате было светло от свечей, что стояли на столе. Ронове хмыкнул, оглядывая свечи – горят, судя по натёкшему воску, часа три. Походил ещё, подёргал ручку дверей – чистую, белую дверь приятно было трогать.
Дверь не поддалась, но Ронове не удивился. Было бы очень странно, если бы всё оказалось так просто. Он решил сесть на постель и ждать, когда к нему придут – в такой ситуации едва ли он мог сделать больше. Если его же поместили сюда, закрыли, зажгли свечи, значит, место, где он оказался, точно не безлюдное и за ним всё равно кто-то придёт.
Ждать оказалось недолго. Наверное, его слышали и услышали его пробуждение – за дверью завозились, Ронове приподнялся, готовый, если что, хотя бы не даться врагу сразу, но дверь открылась и впустила в комнату приятную невысокую женщину, облачённую в простые, не форменные церковные или цитадельные одежды.
–Вы кто? – спросил Ронове, растерявшись.
Женщина стояла на пороге, смущалась. Она была очень миловидной внешне, и её неуверенная улыбка могли бы даже тронуть, но Ронове было не до волнений.
–Здравствуйте, я – Карма, – отозвалась она с какой-то очень уж стремительной готовностью. – Я рада приветствовать вас, господин Ронове. Ваше прибытие – честь для нас!
Ронове ничего не понял. Карма да Карма, это пустяки. Но вот его прибытие уже давно не было ни для кого честью.
–Для кого это «нас»? – не удержался он.
–Для всего нашего отряда, – Карма чуть склонила голову. – Мы очень боялись, что вы не проснётесь. Господин Вильгельм доставил вас в очень измотанном состоянии, вы были измучены.
Абсурд начал обретать черты логики. Ронове понял по её поведению и словам, что он здесь важен. А ещё она упомянула Вильгельма, который, судя по всему, и был тем Вильгельмом, что его обнаружил и который говорил о Стефании. Так? скорее всего так. Вряд ли в том лесу живёт целое племя Вильгельмов.
Также Ронове понял, что от Кармы ему толком не добиться ничего, и решил воспользоваться той неожиданной властью, что она сама ему дала. Напустив в голос лёгкую снисходительность и властность, Ронове спросил:
–Кстати, где Вильгельм? Мне надобно поговорить с ним.
Он угадал. Карма мелко дрогнула, ответила:
–Он был здесь. Мне поискать его?
–Да, поищи! – Ронове подавил вздох облегчения, похоже, скоро начнёт проясняться хоть что-то! Разошедшись, Ронове добавил: – и ещё было бы неплохо поесть!
Карма кивнула и вылетела за дверь, захлопнула её, и тотчас в скважине зашевелился ключ. Заинтригованному Ронове новое ожидание показалось томительнее первого, но вот – свершилось, снова возня, снова Карма (крест и пламя! – поднос в её руках с горячим супом, холодным мясом и кувшином вина), а за неё уже знакомый Ронове Вильгельм.
Карма выставила поднос на стол у кровати, заробела, когда Ронове торопливо принялся ей помогать (руководствовался он при этом желанием поскорее поесть), затем опустила голову, ждала новых распоряжений.
–Ступай! – велел ей Вильгельм и Карма, бросив робкий взгляд на Ронове, покорилась.
–Кто вы? Где я? Что вам нужно? Какое отношение вы имеет к Стефании? – Ронове не притронулся к пище, хотя желудок бунтовал.
Вильгельм улыбнулся:
–Ешьте. Ешьте, а я буду рассказывать.
Повторять Ронове было не нужно. Он сел на постель, взял миску с супом, набросился, не замечая, как обжигает рот и язык. Вильгельм спокойно опустился на стул, разлил вина себе и ему, и заговорил: