–Крест и пламя! – вздохнул Вильгельм. Но протянул руку к Ронове ладонью вверх, – клянусь светом и тьмой, магией Цитадели, Крестом Церкви и Золотом людей, что не собираюсь причинять вреда или предавать Стефанию и Базира. Также обещаю сохранить им жизнь, если это будет зависеть от меня.
Ронове кивнул – это всё, чего он мог требовать. Вильгельм и без того оказался слишком великодушен и позволил ему этот каприз.
–Договорились! – возликовал Вильгельм и поднялся из-за стола, – набирайся сил, мой соратник, мой друг. Немного позже я представлю тебя сопротивлению, и ты должен сказать им вдохновляющую речь.
–Речь?! – Ронове пришёл в настоящий ужас. Оратором он не был отродясь.
–Что-нибудь простое, – успокоил его Вильгельм, – о завравшейся Церкви, о Рене, который хочет тебя убить, о том, что ты готов бороться с Цитаделью, но не в лоне Церкви…
Лицо Ронове выражало такое смятение и ужас, что Вильгельм вздохнул, как показалось Ронове с огорчением:
–Совсем простое. Расскажи правду. Словом, выполняй задачу, отрабатывай своё право на помилование и жизнь! И ещё…
Вильгельм щёлкнул пальцами, и дверь распахнулась без всякой возни в скважине, на пороге возникла Карма.
–Господин Вильгельм? – с готовностью она ждала его распоряжений.
–Его надо обрядить во что-то подобающее! – Вильгельм указал на Ронове так, словно самого Ронове здесь не было, – и привести его лицо в порядок.
–В плащ? – живо спросила Карма, бросая игривый взгляд на Ронове, который он, впрочем, уже не замечал, ощущая неприятный лишь холодок от всей активности, порождённой Вильгельмом.
–В походный костюм, – легко решил Вильгельм, – в добротный, но так, чтобы казалось, что он провёл долгие дни в дороге.
–Поняла! – пискнула Карма.
Ронове попытался вмешаться:
–Мой костюм в дороге провёл столько же, сколько и я!
Вильгельм взглянул на него невнимательно, с раздражением. Так смотрят на назойливую муху, что своим жужжанием отвлекает от какой-то важной мысли:
–Да, друг мой, но он не продаст образа.
–Продаст? – испугался Ронове.
–Я беру тебя, чтобы продать образ! – напомнил Вильгельм. – Мы же договорились! Карма, ты поняла? И обувь…дьявол в деталях!
–Поняла, господин. Насчёт костюма…бархат, шелк? Или кожа и лён?
Карма взяла деловой тон очень быстро, похоже, для неё это было не в новинку. И этот бойкий её тон отвратил Ронове от её миловидного лица.
–Я должен стать знаменем, а не образом продажи! – возмутился Ронове.
–Это одно и тоже, – отмахнулся Вильгельм, – для меня так. Карма! Мягкая кожа и лён.
–Красный цвет? – предлагал неуёмная Карма. – Цвет крови, войны, страсти…
–Тёмно-зелёный или синий, – возразил Вильгельм, – два образца от портного покажешь. Вечером сбор. Ронове должен быть…
–Я не на это соглашался! – запоздало возмутился Ронове, понимая, что его участь толком-то и не сменилась. Рене сделал его образом, но не менял оболочки, а Вильгельм, похоже, собирался изменить в нём всё.
Вильгельм соизволил обратить на него внимание и, стараясь сдерживать раздражение, отозвался:
–Условия те же. Не спорь с согласованным для своего же блага! Карма?!
–Поняла! – Карма снова вихрем унеслась. Вильгельм снова обратился к Ронове: – друг мой, роль знамени не только почётная и героическая. Но ещё и сложная. Нам всем придётся изрядно потрудиться и очень постараться, чтобы добиться нашей общей…ведь общей? – цели.
Отступать было некуда. Ронове кивнул.
–Прекрасно! Мы поладим! – Вильгельм снова стал обходителен. – Отдыхайте, мой друг! Но не забудьте подумать над речью. Я же вас покину, дела!
Ронове лишь растерянно кивнул. Вильгельм с облегчением выскочил на свободу – ему был утомителен этот неотёсанный, растерявшийся человек, который не мог даже в толк взять простых вещей. Но, что делать? Проект Вильгельм затевал масштабный, и для этого требовалось всё мужество и вся собранность.
–Прорвёмся! – Вильгельм усмехнулся своим мыслям и неспешно уже, было, двинулся по коридору, когда Карма нагнала его.
–Господин, у меня письмо для вас! – умная прислужница протянула Вильгельму конверт и ретировалась. Вильгельм вскрыл его небрежным заклинанием и развернул лист, провозгласивший следующее:
«Церковь Святого Сердца, Служитель Света и слуга Закона Небесного Рене к охотнику и предателю Вильгельму.
Вильгельм! ты полагал себя умнее всех и, может быть, до поры ты и был умнее всех. Но это лишь от того, что ты связывался с идиотами. Я таким быть не желаю.
Я передаю тебе ультиматум: либо до конца лунного месяца ты передаёшь в руки святого правосудия и Стефанию, и Базира, и Абрахама. Как обещал, либо мои переписки с тобой отправятся в Цитадель! Я не побоюсь себя уронить. Я не побоюсь лишиться чести и даже жизни – не думай, не все так дорожат жизнями как ты.