–И я, – заметил Ронове. – И я символ!
«Тщеславная ты сволочь!» – подумал Вильгельм, но вслух ничего такого не сказал, только промолвил другое:
–Конечно. И вы, мой друг! Но это только часть… нам нужны символы. Вы ещё не так известны, как она. Поэтому, я признаю печальный факт – всё может прийти в упадок. Причём скоро. Уныние – опасно. В борьбе важны символы. Они укрепляют дух, они заставляют верить…
Вильгельм говорил очень серьёзно и проникновенно, но Ронове не понимал, куда ведёт этот делец свою мысль.
–Разумеется, для победы, – продолжал Вильгельм, – приходится поступаться некоторыми принципами добродетели и порядочности. Иного пути нет. Если бы войну можно было вести лишь благородному сердцу, если можно было бы поступать так, как подсказывает нам добродетель и милосердие, если можно было бы искоренить и уничтожить врага лишь этим… увы! Мы не всесильны. И мы должны взять на душу грехи, о которых наши соратники не должны знать.
–Я не очень понимаю, куда…– признался Ронове смущённо. – Ну…о чём?
–Вы согласны, мой друг? – уточнил Вильгельм.
–В общем-то да, – Ронове даже кивнул, закрепляя своё согласие. – Но к чему эти речи? Что нужно сделать? Что я должен сделать?
–Стефания умерла, трагически была убита, – Вильгельм взял более деловой тон, – но это пока не стало достоянием церковников и наших соратников. Как неизвестно ещё Цитадели. Абрахам – одиночка и это спасает нас от разглашения.
–Спасает? – не понял Ронове. – Погодите…
–Таким образом, – Вильгельм не давал опомниться Ронове и теперь говорил быстрее, – свидетелями этой тайны стали вы да я. трактирщиков считать не будем – они не знают, да и не докажут, откровенно говоря.
Вильгельм нехорошо усмехнулся, но это было лишь кратким допущением его мимики. В следующее же мгновение он стал серьёзен и твёрд.
–А если никто не знает о гибели Стефании, то самый лучший способ сохранить мир и создать символ в её лице – не рассказывать никому об этом. Вы понимаете?
–Не очень! – признался Ронове и вскочил, расплескав часть вина, услужливого подлитого Вильгельмом, на себя. – Как это не рассказывать?! Что вы…
–Терпение! – велел Вильгельм. – Это грех, я понимаю. Это дурно и с человеческой точки зрения. Но мы должны выдерживать стратегию и равнять тактику под обстоятельства. Вам ясно?
Ронове не понимал. Вильгельм вздохнул:
–Тактика – это умение справляться с трудностями и проблемами в рамках следованию стратегии. Стратегия – это же совокупность дорог, которые ведут к одной цели. Наша цель – победа над Цитаделью, но без участия церковников. Так? так! наш метод: вселение смуты в ряды церковников, расслоение среди церковников, и завлечение с помощью своеобразных символов в наши ряды сторонников. Так? так! наша проблема: смерть Стефании. Вернее – убийство Стефании.
–Я не понимаю. Смерть нельзя скрыть! – возмутился Ронове. – Это же не болезнь! Это не недуг, после которого она может встать, это… это трагедия!
Его грудь снова теснили рыдания. Но Вильгельм не готов был тратить время на скорбь Ронове.
–Верно! Это не недуг. Стефания никогда не встанет, никогда не поест, не засмеётся и не назовёт вас мерзавцем, не обвинит вас, мой друг, в своей гибели… хотя это было бы прекрасно – в этом и заключается ужас смерти, в «никогда!». Но она мало жила. Она мало кому известна лицом, и это значит, что если она умрёт, она умрёт лишь для нескольких людей. Вряд ли кто-то вспомнит её до каждой чёрточки лица. Нужен лишь образ, и я могу его дать.
–Я не…
–Если скажете, что не понимаете, я вас ударю. Здесь нужно быть идиотом, чтобы не сообразить смысл слов!
–Я не согласен, – уточнил Ронове. – Это подло!
–Вы называете меня подлецом? – разъярился Вильгельм, но ярость его была проработана планом. – А ведь это из-за вас она мертва! Я предлагаю исправить вашу ошибку!
–Это жестоко. Это нечестно. Это обман! – Ронове возмущенно подыскивал подходящее слово, но почему-то не находил. Он понимал ход мыслей Вильгельма, но его решение ужасало Ронове, и он всеми силами пытался отрезвить дельца. – Это ужасно, мерзко, и…опасно! Её могут узнать!
–Да ну? – Вильгельм усмехнулся. – Что вас пугает больше? жестокость, нечестность, обман, ужас, мерзость или опасность? Это из-за вас, из-за того, что вы ее оставили, она мертва! Это из-за вас наши соратники могут распасться, не имея ни символа борьбы с Цитаделью без Церкви, ни веры в то, что эту борьбу можно одолеть! Это из-за вас я трачу время и средства на продолжение борьбы, которой требуется мгновенное укрепление не только в физическом, но и в эмоциональном, в духовном планах!