–Я не верю, что это сработает, – признался Ронове. – А если…
–Без если! – прервал Вильгельм. – Ты ни на что не годишься, только на то, чтобы светить мордой и быть любимцем. Так и будь им, вернись в свой облик и действуй так, как должен! Или проваливай и не мешай мне бороться за то, что ты почти что загубил своей трусостью.
Ронове молчал, но в этом молчании не было уже гнева или ярости. В этом молчании было печальное поражение: он был уверен, что никогда не примет столь дикого предложения, но вот Вильгельм обставил всё дело так, что это будто бы и не выглядит теперь дурно, а является самой первой необходимостью!
–Ещё нужно поискать Базира. Абрахам же ответит за убийство, – продолжил Вильгельм, видя эту борьбу в Ронове, и видя его капитуляцию. – Негоже губить символы!
–А если...– хрипло промолвил Ронове и осёкся, собираясь с духом, – а вдруг Абрахам расскажет?
–Не успеет, – пообещал Вильгельм. – И это не твоего ума дела. Твое дело завтра выступить перед соратниками, быть собой, рассказать, что ты объявляешь борьбу против Цитадели, но без поддержки Церкви. Понял? Чудно. Порепетируй.
–А она? – теперь Ронове боялся смотреть на фальшивую Стефанию.
–А она расскажет тоже самое, призовёт к тому же, но её знают больше, чем тебя и считают куда более надёжной. Она не была с Рене, по меньшей мере! И у нее есть магическая кровь!
–А в ней?..
–В ней её нет. Но оно и неважно. Никто не проверит. Я не допущу. И я повторяю еще раз, что это не твоего ума дело. Ты умеешь слушать?
Ронове кивнул. Он не сказал, что согласен, но его слово ничего не значило. Вильгельм своего добился, он полностью подчинил Ронове своему плану, в который вторглось такое наглое затруднение как смерть той, которой умирать, как казалось, совсем нельзя, но смерть которой, кажется, ничего и не изменила.
–Не дрейфь, – ободрил Вильгельм, – долг и честь – это понятия сложные. Порою ради первого приходится поступаться вторым. Ты глупостей не наделай. А я разыщу Базира и он примкнет к нам. Надеюсь, он умнее и сговорчивее тебя.
Вильгельм поднялся, чтобы уйти. Ронове, желая задержать мгновение тяжелого осознания, за которым только пустота и нет никакого спасения, только яма, спросил:
–Как её звать?
Лживая девушка ослепительно (как никогда настоящая Стефания не улыбалась) улыбнулась, и сказала:
–Меня зовут Стефания.
–Настоящее имя! – потребовал Ронове.
–А зачем? – вмешался Вильгельм. – Это Стефания. И это единственная истина, которую тебе надо знать.
12.
Кто вы, отступники? Разочарованные, разгневанные, непонятые, ненужные… наверное, такие люди появляются в любой войне – те, кого не захотели слушать; те, кого не смогли услышать. В войне нужна безусловность: подчинение приказам без всяких вопросов, слепая вера и преданность, а эти люди посмели усомниться и червь сомнений привёл их сюда – в изгои. Они не отреклись от войны, они по-прежнему хотят уничтожения Цитадели, даже если некоторые из них раньше к этой самой Цитадели и принадлежали, просто они не хотят преклоняться перед Церковью, что возглавила эту борьбу и сама в ней задохнулась.
Отступники были разными. Были среди них и представители слабых магических рядов – оборотни, вампиры, мелкие маги и ведьмы; были и люди, что отошли от воли Церкви и потеряли в неё веру, но не утратили веру в свет; были и люди, которые не были при Церкви, а просто желали бороться за свободу и за себя с магической армадой.
А возглавлял их, направлял и спонсировал делец – маг Вильгельм, выбравший службу золоту, назвавший монеты своим единственным богатством и единственным смыслом.
Вильгельму не доверяли. Он знал, что так будет, потому в убежище, да и среди рядов отступников появлялся редко, держался тенью, и полной своей роли не раскрывал. Но сегодня, в день, когда знаменитые герои и борцы с Церковью и Цитаделью – прославленные Стефания (в больше мере) и Ронове (в меньшей степени) должны были выступать перед всем орденом отступников – он, конечно, пришёл.
И никто бы не догадался, кроме Ронове и лже-Стефании, что не прийти Вильгельм не мог. Он должен был проконтролировать, как заработают его символы, как они сплотят дух отступников, как послужат его замыслу.
Всех отступников было около сотни. Малочисленные, напуганные, знающие, что выбрали путь без возможности свернуть, или наоборот нарочито заведённые и яростные, они переговаривались, и были равными, не обращая внимания на то, что часть из них должна была бы быть во врагах…
Но нет! И никто не удивлялся такому подходу. Не удивлялись вампиру Мареку, который весело болтал с Орасом и Тассо Кольбе – братьями-близнецами из ряда отлучённых от Церкви служителей, и Кольбе, которые должны были покарать этого кровососа лишь за его происхождения, улыбались ему и внимали, позволяя себе полушутливые замечания. Никто не удивлялся ведьме Аманде, которая была известна и среди людей благодаря своим гаданиям и раскладам на картах, что сейчас заплетала лентой косы Елене С. – девочке, что потеряла обоих родителей – прославленных охотников на существ Цитадели.