Он знал, что должен решить. Не потому даже, что его ответа ждёт Грегор, так ждёт, что даже курить перестал и тлеет самодельная сигарета из шлемника в его грубых от постоянной работы пальцах. Нет, совсем не из-за Грегора. Из-за себя. Хорошо оказалось дожить почти до самой зимы на дворе Грегора и Марты, есть кашу и не беспокоиться о завтрашнем дне, но разве так может продолжаться вечно? Не бывает долгого праздника жизни, нужно его заслужить, и кончился отпуск у Базира, пора определяться: кто он есть?
–Бросить вызов Цитадели? – уточняет Базир, чтобы потянуть время. В его душе пусто. Там нет ни бога, ни нежности, ни страха. Даже про Стефанию ему думается с усталостью.
–Да, – Грегор отвечает порывисто, словно ему самому не хочется поскорее услышать ответ Базира и разорвать этот круг мучительной агонии, – мы хотим объявить общий сбор и бросить вызов Цитадели. Заявить, что выступаем против неё и открыто призвать всех, кто хочет бороться с магией, но не под знаменами Церквей, к нам, в ряды.
Грегор, наверное, давно уже грезил этим часом. Он, находясь вдали от города и брата, ставшего «большим человеком» в рядах отступников, уже говорил «мы» и «нам», так, будто бы уже был рядом с братом.
–Общий сбор? – Базир колебался. – А Абрахам тоже в рядах…ну, с вами?
–Нет. – Грегор покашлял, похоже, курение было и ему не в привычку. – Я думал, что его найдут к свадьбе, но он или прячется усердно, или вовсе мёртв.
–Стоп! – у Базира ум начал заходить за разум, наверное, сказывался постоянный физический труд, – какая свадьба? Ты же говорил про общий сбор?!
–Так он на свадьбе будет! – Грегор возмущённо глянул на Базира. Базир уже давно уловил за ним привычку не договаривать то, что Грегору казалось очевидным.
–Общий сбор…свадьба? – понемногу Базир соображал. – Общий сбор соратников приурочен к свадьбе? И на этом общем сборе будет брошен открытый вызов Цитадели?
Это нетрудное логическое допущение измотало Базира. Всё-таки он отучился уже столько думать.
–Так я тебе о том и говорю! – обрадовался Грегор, – а ты мне голову морочишь. Так вот, все думали, что Абрахам хоть заедет поздравить и как-то вдохновить…
–Абрахам? на свадьбу? – Базир скептически хмыкнул. – Он не пойдёт на это. Характер не тот. И вряд ли он стал лучше и добрее.
–Да, Вильгельм также сказал, – на этот раз Базир даже не стал уточнять про Вильгельма, про которого Грегор раньше не упоминал. В конце концов, картинка понемногу складывалась. – Но она же всё-таки его бывшая ученица?
Базир, опрометчиво расслабившись, снова чуть не поперхнулся и уточнил:
–Кто? Кто чья бывшая ученица?
–Ты утомился, – заметил Грегор, – толкую тебе уже четверть часа! Стефания выходит замуж, на её свадьбе будет общий сбор всех наших соратников, и на её же свадьбе будет открыто брошен вызов Цитадели и прозвучит призыв к борьбе с нею, но не под покровительством Церквей! Мой брат ждёт меня и других мужчин нашей деревни на свадьбу.
Теперь стало понятно. Вроде бы. У Базира было много вопросов, несмотря на то, что картинка сложилась хотя бы с точки зрения здравомыслия, но он задал один-единственный:
–Стефания выходит замуж? А за кого?
Он ожидал услышать уже: «за Вильгельма, я тебе битый час толкую», и даже едва бы удивился бы, но ответ Грегора ввёл его в ступор:
–За этого…как его…– Грегор полез в карман за бумажкой, развернул, – Ронове.
Базир засмеялся. Смех этот вырвался из его груди против воли. Ронове и Стефания! Стефания и Ронове! Стоп. Ро-но-ве? Предатель Животворящего, сбежавший от них, когда увидел у Стефании магию? Трус, не заступившийся за неё перед вампиром? Брошенный пёс нового своего хозяина Рене, посланный им в погоню? Ладно, Базир мог допустить, что судьба привела Ронове под знамена отступников, запечатала его в новую идею, в конце концов, ему хотелось жить, он был молод, хорош собою, и ему действительно некуда было податься, но Стефания?!
У любой женщины есть черта гордости, которую нельзя перешагнуть. Неужели у Стефании эту черты снесло к чертям в ад? Ронове предал её несколько раз, показал себя трусом и теперь она будет его женой? С какого перепуга?
А может правда – с перепуга? Может Вильгельм их заставил? Да нет, бред! Зачем? Вильгельм искал Стефанию, а не Ронове. Значит, Ронове ему не был нужен.
–Боже…– Базир закрыл голову руками, в голове пульсировали недоумения, превращаясь в ноющую головную боль. – Что ж делается-то?
Базир был готов поверить ещё в то, что такое внезапное прощение и осмысление возможно, если речь шла о неземной любви, но по его наблюдениям ни Стефания, ни Ронове не любили друг друга до такой одури. Стефании было обидно, она была влюблена. Но Базир очень сомневался, что её любовь приобрела размер такого бедствия. А Ронове? Сначала он если и увлёкся Стефанией, то это прошло быстро… дальше в дело вступили совесть, жалость к себе в большей степени и, в меньшей – к ней.