Какая, огонь небесный, не поможешь, так приди сила преисподней, свадьба? Зачем? кого и с кем?
–Ты её любил, да? – Грегор, наблюдая за его мучениями, понял всё по-своему.
–Я просто ничего не понимаю, – признался Базир, – да, я поеду с тобой. Поеду с вами.
Базир чувствовал, что должен лично увидеть это событие. Стефания и Ронове! Что может быть нелепее? Что может быть страшнее? Всё равно домыслы не отпустили бы его – он понял и пошёл по пути меньшего сопротивления, решив увидеть всё своими глазами.
–Мы отбудем на рассвете, – сказал Грегор, поднимаясь.
–А Марта? – надо было чем-то отвлечь себя и попытки представить услышанное. Может быть, Грегор всё перепутал? Может быть, речь идёт не о той Стефании? не о том Ронове? А что, распространённые имена…наверное. Ну в любом случае, где-то на свете должны быть и Стефании, и Ронове!
–Марта сильная, – Грегор сказал это тихо. В его голосе звучала настоящая скорбь. Такая, что Базир повернул голову к нему, на мгновение забыв про свои размышления, – да, она справится. Иди спать, Базир, завтра мы поедем в город.
Легко сказать! Сна не было ни в одном глазу, и Базир до рассвета предпочёл тихо ходить по двору, так как сидеть тоже не было возможности – тело жаждало движения, а ум искал ответа. Стефания и Ронове! Невероятно!
Пока один мучился осознанием того, что жену придётся оставить на произвол судьбы, другой мерил шагами двор, пытаясь постичь, куда и как свернул он не туда, совсем рядом, на расстоянии двух дней пути Вильгельм торжествовал.
–Скоро мы заполучим Базира! – вещал он, вышагивая между мрачно пытающимся напиться Ронове и прихорашивающейся у зеркала лже-Стефанией. – Когда он увидит…эй, ты поняла свою задачу?
–Я тебе не «эй», – заметила лже-Стефания, – я актриса, и похоже, мирового уровня.
–Поговори мне ещё тут! – пригрозил Вильгельм вроде бы ласково, но лже-Стефания увидела, как в зеркале блеснули хищным блеском его глаза и поспешила:
–Я поняла. Всё элементарно. Нас женят по закону, затем я приветствую всех, говорю, что сегодня знаменательный день, день, когда мы вызовем Цитадель на войну, и где-то через четверть часа, пригубив вино, изображаю приступ, задыхаюсь, рву ногтями платье…
–Картинно блюёшь, – подсказал Ронове пьяно.
–Завтра ты должен быть в форме, – напомнил Вильгельм, неодобрительно покосившись на бутылку.
–А что? брачной ночи е предвидится! – Ронове зашёлся громким издевательски-истеричным смехом.
–Ну за дополнительную оплату…– лже-Стефания скосила взгляд на Вильгельма.
–Это лишнее! – поспешил Вильгельм. – Как ты будешь имитировать отравление.
–Хорошо буду имитировать. Буду рвать на себе одежду, кататься по полу, выть от боли… – рассказала актрисулька, не зная в глупости своей, что совсем скоро умереть ей придётся по-настоящему: Вильгельм не выносил таких опасных свидетелей.
–Мы не подпустим к тебе лишних, – пообещал Вильгельм, – Ронове, ты будешь хватать её за плечи, утешая и всё такое, только так, чтобы другим доступ к ней был затруднён. Ясно?
–Предельно! – отозвался Ронове нахально. – А может меня убьём?
–Хватит пить, – посоветовал Вильгельм мягко, – завтра тебе нужно выглядеть очень участливо и скорбно.
–Жену оплакивать будешь! – веселилась лже-Стефания. – А похороны мне устроим?
Вильгельм улыбнулся, показывая, что оценил шутку, которая и шуткой-то не была – актрисулька попала в точку, сама того не зная.
–Базир поймёт, что это не она, – вдруг сказал Ронове очень разборчиво и ясно. Вильгельм нахмурился: резонно.
–Тогда не подпустим и его, – но это будет сложнее – Вильгельм понимал.
14.
Всю дорогу до Штаба Отступников Базир провёл в молчании и мрачном раздумье. Он был настолько поглощён попыткой осознать происходящее, что не заметил ни пути, ни дверей, в которые его проводили. Грегор попытался заговорить с Базиром, но успеха не добился, и понимающе отстал. Только когда распахнулись двери Штаба и на пороге возник высокий и могучий мужчина, Грегор пихнул Базира под рёбра, заставляя взглянуть на встречающего.
–Это мой брат, – объяснил Грегор с неожиданным смущением.
Базир промямлил что-то неразборчивое, но его уже ждали, его ждали больше других, и потому любое блеяние было бы принято с одинаковым радушием – Базира провели в большую залу.