–Ведьмы её или люди?
–Ведьмы, – коротко отозвался Базир, глянув на Стефанию. Напрасно она говорила что готова. Её внешний вид утверждал обратное. Тело сотрясало дрожью, дрожали даже губы.
–Это будет им предупреждением, – кивнул Абрахам. – Они приносят жертвы каждую луну. Пусть видят… ну что, Болезная? Хватит с тебя?
Стефания помотала головой:
–Я могу продолжать.
Абрахам оценивающе оглядел её и сказал, обращаясь к Базиру:
–Ей надо поесть.
–Я могу…– начала, было, Стефания, но Абрахам не дал ей закончить.
–Истощённый маг хуже дырявой фляги! Толку от тебя и без того немного, так что не спорь и не ной. Базир, она на тебе. Я хочу осмотреть улицы Крушеваца.
Базир кивнул. У него не было аппетита, но позаботиться о Стефании ему не в новинку! Так и разошлись. Четверть часа спустя мрачная Стефания сидела за липкой столешницей в ближайшем трактирчике Крушеваца и терпеливо дожидалась прихода Базира с едой.
Он не подвёл. Появился с тяжёлым подносом, выставил перед Стефанией порцию рыбного бульона и каши, сам налил ей разведённого с водой и сушёной лавандой уксуса.
–Ешь.
Она покорно взяла ложку, ткнула её в кашу, но не поднесла ложки ко рту. Задумалась.
–Ешь, – повторил Базир, – сама знаешь, наша жизнь – непостоянство. Лучше есть, если возможность представляется.
–А ты почему не ешь? – спросила Стефания, но не подняла глаз на Базира. Не о его голоде она думала, не про его аппетит. Что-то своё было в мыслях, что-то далёкое, расширяющее пропасть между нею и Базиром.
–Ем! – заторопился Базир и для убедительности отломил кусочек свежего хрустящего ещё и напитанного печным жаром хлеба. – Видишь?
Стефания подняла голову, наблюдая за ним. Базир демонстративно прожевал и проглотил кусок. Она кивнула, снова опустила глаза.
Базиру стало неуютно. Ещё недавно это была совсем другая девушка. Она была напуганной своей неожиданной отравой и правдой о своих родителях-магах, которых и в живых-то давно не было, но которые оставили в её крови свою магию. Она недавно была влюблена в одного из бывших теперь своих соратников, влюблена впервые…
Но вот…Стефания больше не напугана. Она смирилась с ядом в своей крови и пытается научиться его подчинять. И больше в ней нет любви к тому, кто оказался трусом и не стал для неё ни опорой, ни защитой, и, как будто мало того, был сейчас в рядах её гонителей. Стефания ожесточилась после правды и потрясений, вышла из клети своей удобной и невзрачной жизни и стала совсем другой, неуютной, злой.
А может быть, Базир стал другим? Он начинал свой путь как амбициозный церковник, и так далеко зашёл в своих амбициях, что не обратил внимания на свою сестру, когда та влюбилась и страдала. Но Базиру не было до этого дела. Он желал своего будущего, и груз вины от самоубийства его хрупкой сестрёнки висел на его шее годами. Базир таил в себе эту тайну, не открывал своей вины, держал правду в тюрьме, а потом встретил Стефанию и понял, что может позаботиться об этой девушке, спасти если не сестру, то хотя бы другую невинную душу.
И теперь эта душа ожесточилась, и Базир медленно приходил к нехорошей мысли о том, что он так никого и не спас. Да, в скитаниях он уберёг Стефанию от её глупостей и всегда пытался защитить её, но спас ли он что-то кроме оболочки, кроме тела? Она осталась несчастной, и здесь Базир бился тщетно.
А может быть, дело было не в Базире? Может быть, неуютность была вызвана ранним для трактирной жизни часом? Это вечерами в трактирах жизнь бьёт ключом, это вечерами здесь сходятся тайны и сути, здесь творят заговоры и проигрывают состояния, влюбляются в роковых и беспутных, и теряют жизни вместе с кошельками. А днём – это приют торговцев, что зашли перекусить от тяжёлого труда, и путников…
Днём здесь мирятся с липкой столешницей и невкусной кашей, с воплями хозяина трактира на кухарку, что, негодяйка такая, пересолила куриный суп, в котором из курицы лишь шкурки. Это всё днём. Яркая, полная ароматов жизнь, начнётся чуть позже, а пока, коль зашёл, мирись с тем, что есть.
–Ты жалеешь? – тихо спросила Стефания. – Скажи честно.
Базир понял, вздохнул. У него был выбор. Пожалуй, у него он был самый простой. Можно было прийти к Рене и стать снова служителем Церкви, гоняться за магами и карать всех во имя креста. Но Базир не мог. Он и раньше сомневался в том, что кара – путь победы, и раньше в нём было сомнения насчёт методов церковников, а потом, когда он узнал про сговор креста и цитадели. Которые лишь обогащались за счёт войны, а их лидеры всего-то уничтожали руками своих псов неугодных, он разочаровался. А потом узнал Стефанию и Абрахама, обладавших магией, узнал их хорошо и по-настоящему и понял, что не вернётся.