В этой зале было много света – на широких подоконниках стояли целые ряды свечей, хотя был ещё день. По стенам, образовывая плавные волны, висели широкие серебряные и золотистые ленты, на эти ленты крепились цветы – в основном мелкие, круглые и пушистые – их названия Базир не знал. Но от них исходил очень яркий цветочный аромат, который в сочетании со свечным жаром и воском создавал духоту.
А ведь ещё были гости! Они располагались на стульях и лавках, которые занимали почти всю залу, и всё равно было тесно! Слишком много собралось здесь отступников – и люди, и бывшие церковники, и не нашедшие себя в Цитадели маги, ведьмы и мелкая нечисть – им не хватало места. Они впихивались на лавки до отказа, садились на один стул вдвоём, и стояли в том узком пространстве между рядами лавок и стены, которого не хватило бы для размещения ещё одной лавки или одного стула. Но они набивались, продолжали набиваться в комнату.
Базиру стало тяжело дышать. Чужое дыхание, свечной жар, духота, цветочный одуряющий аромат… всё это утомляло мгновенно, в висках запульсировала боль. Базир пытался оглядываться, ему было тесно и душно, слишком жарко и слишком неуютно, но он упрямо продолжал оглядываться на проходы, где всё прибывали и прибывали гости, на жалкий закуток, свободный от лавок, у самого окна, никем не занятый по какой-то причине, на притаившуюся в конце зала явно самодельную арку, увитую такими же лентами и цветами. Видимо, у этой арки и должны были пожениться Ронове и Стефания? да, наверное.
Базир, с усилием вытянув шею, стараясь не задохнуться, понял, что эту арку видно с каждого места. Сейчас там было ещё пусто, и гости переговаривались между собой, причём вытащить хоть какую-то мысль из этих разговоров было выше сил Базира – под духотой и тяжестью цветочного запаха все эти разговоры вполголоса сливались в мерное сонное жужжание.
Базир набрался смелости, глубоко вдохнул и нырнул в самую толпу, рассчитывая пройти до свободного закутка. Ему очень хотелось прорваться, вырваться из цепкого окружения толпы – он вообще не любил большого скопления народа! Здесь же ещё был маленький зал и одуряющая духота.
Силы света сжалились над Базиром, и чья-то рука вырвала его из толпы в тот самый миг, когда, казалось, чужие плащи, мантии, сюртуки и платья готовы были накрыть его с головой и погрести в недрах своих тканей. Базира вытащили в тот самый закуток решительно и твёрдо, так решительно, что не оставалось никаких сомнений: тот, кто это сделал, знал, кого вытаскивать и обладал достаточной властью для этого.
Базир хватанул ртом воздух, ему стало чуть легче дышать, боль в висках понемногу отступила.
–Идите за мной, – велел ему незнакомый голос, и снова та же рука потащила его куда-то за арку, за ленты. Базир повиновался. Цветы мелькали перед его глазами, лица сплывались в одно уродливое и почему-то жёлтое (желтизну добавляли отблески свечей), затем его неожиданно…ввели в скрытую, явно незаметную для всех дверь и в лицо повеяло прохладой.
–Я рад, что вы присоединились к нам сегодня, – промолвил Вильгельм, оказываясь перед Базиром, подавая ему руку для сердечного рукопожатия, – я рад, очень рад!
Всем своим лицом Вильгельм демонстрировал свою радость. Да чего там лицом – всем видом. Он был одет весьма щегольски, гладко зачесанные волосы, дорогая мантия, отделанная кружевом, туфли. Блеснувшие пряжкой и каблуком… можно подумать, что это у Вильгельма большое событие в жизни, не меньше!
–Я не… – Базир нерешительно пожал руку Вильгельму, но почти сразу отдёрнул её, соображая, что не следует так уж очаровываться этим человеком. В конце концов, Абрахам не доверял ему!
–Да-да, – закивал Вильгельм, ничуть не обидевшись на резкость, – я понимаю, всё понимаю! Вы решили поздравить своих друзей со свадьбой, только и всего! Ну, что я могу сказать – Ронове сейчас к нам подойдёт. Можете передать ему свои поздравления лично.
Базиру, однако, было плевать на Ронове.
–Стефания, – промолвил он хрипловато, – мне нужно поговорить со Стефанией.
–О, понимаю! – поспешил уверить его Вильгельм, – но поймите и её! Сегодня её свадьба. Все эти гости собрались, чтобы поздравить её, и…
–Объявить решительную войну Цитадели, – прервал Базир, – я знаю.
–И это тоже, – здесь Вильгельм не стал лукавить, – но это всё-таки её день. Она сейчас одевается, и я думаю, что общество мужчины сейчас будет ей лишним. К тому же, не хотите вы её скомпрометировать?
Вильгельм хихикнул. Базир нахмурился:
–Я поговорить хочу! Причём тут какие-то компроматы?
–Ну, мой друг, она сейчас в волнении! Чуть позже, когда пройдёт церемония, вы можете наговориться с ней хоть до упаду! – Вильгельм прижал ладонь к сердцу, выражая свою уверенность в собственных словах, – но сейчас, сейчас, мой друг, лучше её не беспокоить. Она не будет рада. А вот с Ронове вы встретитесь хоть сейчас.