Что-то было неубедительное во всём этом, слишком фарсовое, напускное. Базир поморщился, пытаясь быть вежливым и понимающим:
–Спасибо за ваше предложение, но я хотел бы лишь прояснить с ней один вопрос…
–Сейчас вас к ней не пустят, – вздохнул Вильгельм, – я хотел преподнести ей в подарок ожерелье, но женщины, взявшиеся помогать ей с платьем и причёской, были готовы меня убить.
Вильгельм небрежным жестом одной рукой открыл крышечку тонкой серебристой коробочки, и перед Базиром на мгновение мелькнуло жемчужное ожерелье, блеснуло изящное перламутровой красотой, и снова скрылось под крышечкой.
–И даже мне не позволили! – вздохнул Вильгельм. – Женщины бывают жуткими, скажу честно.
Базир немного устыдился. Вильгельм был расстроен, а Базир, в самом деле, может быть проявлял грубость, а ведь его принимали весьма радушно!
Он поспешил объясниться:
–Я просто не верю в то, что Стефания…я не верю, что она простила Ронове и поверила ему.
–Я тоже, – признался Вильгельм. – Я вообще считаю, что сейчас это будет неуместно, но они настаивали на браке. Не знаю. Один ответ – женщины! Женщина может скрывать свои чувства очень долго, а тебе будет казаться, что ты её знаешь, и всё же в один день она тебя удивит, докажет с лёгкостью и изяществом, что ты всегда был слепцом!
Вильгельм примолк, на лице его возникла тихая задумчивость. Базир молчал, не зная, как прервать эту задумчивость, да и нужно ли это делать? Вильгельм отряхнулся от своих мыслей, и неловко резюмировал:
–Всякое бывает, мой друг, но я вас оставлю. Вам, наверное, хочется поболтать!
И ещё до того, как Базир успел хватиться, обернуться и сообразить, Вильгельм исчез. А Базир остался лицом к лицу с бледным и, похоже, чуть захмелевшим Ронове.
–Какие люди! – криво ухмыльнулся Ронове, и протянул руку Базиру, – я рад, что ты…тьфу ты!
У него немного заплетался язык. Сейчас этот Ронове не был похож на себя. Он, когда-то покоряющий женщин своим лукавым взглядом, сейчас этот самый взгляд не мог сфокусировать.
–Попробуй ещё раз, – холодно предложил Базир, не подавая руки для приветствия. – Надо же было так нажраться в день собственной свадьбы!
–Надо было! – Ронове понурил голову и вдруг прыснул как-то истерически и тонко, тут же зажал себе рот ладонью и посмотрел на Базира, – дружище! О, дружище, ты даже не представляешь! Ты не представляешь…
–Надеюсь, у Стефании помутился ум, – Базир не скрывал своего отвращения к Ронове, которого ожидал увидеть в искуплении, покаянии или силе. Но не таким! Не павшим, не презренным, не слабым. Зачем же Стефа выходит за него? Может впрямь спятила?
–Не-е, – отозвался Ронове, глядя на Базира с мутной ехидцей, – не-е-ет! Её ум в порядке. Но только он!
И он снова прыснул. Базиру стало тошно. Ему захотелось уйти как можно дальше от этого хмельного дыхания и явно неадекватного рассудка…
Но Стефания! Базир добирался сюда, чтобы убедиться в её покое и стабильности. Не для Ронове же!
–Удачи, – процедил Базир и направился по тому пути, по которому его сюда привели.
За время его отсутствия, в залу набилось ещё больше народу. Базир рассчитывал остаться всё-таки в первых рядах, чтобы Стефания его увидела, но его легко смяли и запихнули куда-то назад, почти к самому концу зала. Напрасно Базир ругался и работал локтями – толпа не желала его пропускать.
Вернее, не желал Вильгельм. Он ещё утром дал чёткое указание нескольким верным людям, не пропускать Базира в первые ряды. Любому идиоту понятно, что Базир, хорошо знающий Стефанию, может понять, что её роль лишь играют, и тогда пиши пропало. Именно для того, чтобы не допустить случайных ненужных знакомых и разоблачений – Вильгельм распорядился поставить и свечи, и цветы развесить – создать духоту, в которой невозможно думать, и был щедр на приглашение гостей.
К тому же, сегодня лже-Стефания должна была по его замыслу умереть. И чем больше народу это увидит, тем будет лучше для общего дела. Но самую главную опасность – Базира – надо было держать подальше, иначе – прощай символ объединения, привет разногласия и раскол едва-едва собранного и начавшего жить Штаба Отступников.
Наконец зала взорвалась аплодисментами. Базир подпрыгивал, чтобы увидеть сквозь головы и руки то, что видели другие, но его невысокий рост и положение позади многих не позволяло ему многое увидеть. А в зале появился Ронове – облачённый в красный парадный, отделанный золотом плащ, приведённый в самый прекрасный вид, и даже напудренный – он выглядел настоящим красавцем.