–Отведите…– Вильгельм играет в растерянность, он распоряжается увести Ронове, и тотчас вызываются женщины, среди которых тут как ту миленькая и робкая Елена С., велит унести Стефанию в подвал, для осмотра, увести распорядителя церемонии, растерянно что-то говорит собравшимся.
Но его обрывают:
–Мы отомстим! Эти шакалы проникли в наши ряды и убили нашу Стефанию! Они поплатятся за это. Они найдут смерть. Мы все вступаем в войну, в которой нет места пощаде!
Вильгельму подходит и это. Он обводит взглядом собравшихся, говорит тихо:
–Я на распутье. Вы все видите, что бывает, когда тянешь слишком долго с необходимостью. Мы можем разойтись сейчас или воевать до победы или поражения. За наших детей, за наше будущее, за павших братьев, за нашу Стефанию, которая умерла на наших глазах и от нашего бездействия, предположив, что мы способны её защитить. Как мы поступим? Пойдём против Цитадели? Пойдём ли против Церкви на войну с Цитаделью до победы?
И единый порыв, настоящее море, буря:
–Да!
Вильгельм доволен, но умело скрывает довольство за скорбью:
–Тогда объявите всем, что мы ждём под своими знамёнами сторонников. Расскажите всем, что здесь произошло. Расскажите, как молодая девушка не проживёт свою жизнь из-за подлости и коварства!
Вильгельм ответствует так, и уходит прочь, сделав знак одному из своих людей привести за собою Базира.
Базир приходит в себя лишь к закату. Спадает шок и лихорадка отступает. Всё это время Вильгельм терпеливо дожидается пробуждения, отдавая последние поручения своим людям: больше присутствия Вильгельма не нужно, ему пора зарабатывать на масштабной войне, которую он так желал, и по его подсчётам сейчас Базир должен принять правильное, и очень нужное решение.
–Я скорблю, – замечает Вильгельм, когда Базир приходит в чувство. – Это какой-то кошмар, бред, от которого, кажется, я проснусь, и всё будет как прежде.
–Этого не может быть.
–Я скорблю, – повторяет Вильгельм, наливая своей рукою вино Базиру, – я успел привязаться к ней. Жаль, что наше знакомство началось так погано, жаль, что вы и Стефания не доверились мне сразу, пошли за Абрахамом… он хороший маг, но фанатик!
«Создавший мне много проблем!» – напоминает себе Вильгельм, но только разводит руками, мол, ничего не изменишь.
–Этого не может быть… – Базир обхватывает голову руками, – она же…как же? Она точно мертва?
Вопрос звучит глупо и наивно, но Вильгельм не думает указывать на это:
–Яд был в вине. Очень быстрое действие. Она точно мертва.
«Дважды!»
–А Ронове?
–У себя. Наверное, пьёт, – Вильгельм вздыхает, – он в скорби. Я не знаю, как ему сказать слова утешения, но я знаю, что должен это сделать.
Базир молчит, ему хочется спросить о чём-то, но все слова куда-то отступают, кажутся глупыми и неважными. Стефании больше нет! её больше не будет! Она упала. Она кричала. Она плевалась чёрным и желчным. Она умирала тяжело, а Базир не успел, не смог к ней подойти.
–Ты бы не помог ей, мой друг. Как и я, – Вильгельм угадывает его мысли, – это очень сильный яд. В мире подлости есть страшные вещи, есть и те, которые не имеют обратного хода. Симптомы проявились с запозданием, уже на последней стадии. До этого она, вернее всего, чувствовала лишь боль в голове, ну, может лёгкую тошноту. Но это был день свадьбы – она нервничала.
Нерв-ни-ча-ла. В прошедшем времени. Теперь никогда Стефания не будет больше нервничать. Всё, что она делала, осталось там, позади. Никогда она не встанет, не пойдёт, не засмеётся, не занервничает. Никогда.
–Увидеть её можно? – Базир не узнаёт своего голоса. Он не узнаёт и своих рук, и своего тела не может ощутить, его будто бы вырвали откуда-то и швырнули вниз.
–Сейчас её готовят к церемонии похорон, – Вильгельм закрывает лицо руками, трёт уставшие, воспалённые глаза, – это ужасно. Когда умирает молодость, это ужасно.
Базир молчит. Он пьёт вино. Не осознавая, что делает, не чувствуя вкуса, смотрит на Вильгельма, но видит ли его? Перед глазами Стефания, падающая на пол в своём роскошно-отвратительном платье, задыхающаяся.
–Грегор сказал, вы, мой друг, не хотите больше воевать, – Вильгельм переходит на то, что ему важно, – я понимаю. Я распоряжусь, вас отвезут до его деревни уже к утру.
–Воевать? – Базир не сразу понимает, что такое ему говорит Вильгельм, и не сразу соображает, кто такой Грегор. – Я не могу увидеть похороны Стефании?
«Похороны» – мерзкое слово. Слово травит Базира, стискивает его в стальных объятиях.
–Можете, – возражает Вильгельм, – вы здесь желанный гость. Вы ведь тоже символ борьбы и нашего Ордена. Но здесь опасно находиться, вы видите. Я не могу гарантировать безопасность…