Елена С. побелела от страха, обернулась к Ронове:
–Скажи ему, что я люблю тебя, скажи!
Ронове молчал. Вильгельм иного и не ждал, от того криво ухмыльнулся в лицо теряющейся в неожиданно открывающейся взрослой жизни Елене С.:
–Всё поведаю. И про то, как сама пришла, и про то, как в постель к нему полезла!
Вильгельм, конечно, сомневался, что Елена С. действительно сделала всё так – молодость и невинность со счетов не спишешь. Скорее всего, она просто пришла к Ронове, а тот не отказался от её визита и пошёл дальше, но это то, чего не надо знать отступникам.
Елена С. потрясённо молчала. Кажется, даже эта идиотка что-то начинала понимать.
–Ведь так всё было? – спросил Вильгельм сухо.
Елена С. оглянулась на Ронове, запоздало надеясь на то. Что он сейчас защитит её хоть как-нибудь, но, разумеется, не нашла опоры в его окровавленном лице, и медленно кивнула.
–После чего он тебя выгнал, а ты решила его шантажировать. Он не поддался на твои уговоры, и тогда ты разделась и начала вопить, – продолжал Вильгельм. У людей он давно услышал поговорку, мол, если сгорел сарай, то гори уже и хата, и ему показалось, что сейчас этой поговорке самое законное место. Правда потеряла смысл уже давно, и остановиться во лжи было невозможно.
Елена С. молчала. Ей придётся стать изгоем, объектом сплетен, разочарования и синонимом глупости. Она мечтала о любви, и Ронове ей обещал любовь, или, если подумать – теперь Елена С., вспоминала тщательно – он говорил, что любовь возможна, она сама услышала не то.
–Так было дело? – уточнил Вильгельм, глядя на девчонку.
Елене вдруг пришло в голову, что Ронове можно понять. И злиться на него она не имеет права. И вообще, чтобы быть рядом с таким, как Ронове, надо пройти через испытания, доказать ему свою любовь. Способ же, предложенный Вильгельмом, внезапно отозвался в ней радостно – она не только защитить любимого от лишнего косого взгляда, но и ему покажет, что не боится замарать своё имя грязью, лишь бы он был счастлив.
И тогда Ронове, конечно, оценит это. Оценит и полюбит её так, как она полюбила его.
Всё это наивное и глупое пронеслось в мыслях девчонки мгновенно, и она легко поверила в то, что сама же придумала, и резво, даже бойко подтвердила:
–Да! Всё было так!
От её резкости Вильгельм вздрогнул, затем тихо сказал:
–Дура ты, Елена. Убирайся с глаз моих, видеть тебя не могу, тошно.
Елена С. вскочила, оглянулась на Ронове, который даже не удостоил её взглядом и, радостная от придуманного себе жребия, выскочила за двери, где её ждало презрение и разочарование в глазах Аманды и других.
–Я бы с удовольствием тебе врезал! – ответствовал Вильгельм, оставшись с Ронове один на один. – Ты скотина. Надеюсь, отрицать не будешь?
–Я? – Ронове отнял ткань от лица. Кровь не шла, кое-где запеклась, но, странное дело, лицо его – красивое, с правильными чертами, стало мужественнее. – Я, пожалуй, скотина. Но, знаешь, ты тоже скотина!
–Сравнилась курица с орлом, – фыркнул Вильгельм. – Я ради общего дела, а ты просто кобелина. Надо было оторвать тебе всё, что отрывается, и беды бы не было!
–Я пока сидел здесь…– Ронове будто не слушал, он даже на Вильгельма перестал смотреть. сидел, уставившись в точку перед собой, – думал, что надо Базиру всё рассказать, рассказать, что Стефанию я не предал, что она давно уж остыла, и что всё это твой план. А потом понял – всё, что я скажу, станет мне же клеймом. Ты такая сволочь, что всё продумал. Даже если я начну каяться, я останусь подлецом, а ты весь в чистом…
Ронове взглянул на Вильгельма:
–Как так-то? Ты притащил чужую бабу, выдал её за умершую Стефанию, а скотина я! ты же её и убил…знаю точно, ты убил. Она была тебе опасна.
–Да, ты, – подтвердил Вильгельм. – Ты скотина. Потому что все мои поступки, мои действия, слова и всё прочее определяли лишь мотивы идеи. Великой идеи.
–Заработка!
–А хоть бы! – Вильгельм поморщился, – хоть бы и в золоте одном. У тебя нет и таких мотивов. Всё, что ты делал, это для того было сделано, чтобы найти общую любовь, признание, или спасти свою шкуру, которой цена – ломаный медяк! Ничего для других, всё для себя, для сиюминутной выгоды!
–Ну так убей меня, раз я такой подонок, – равнодушно предложил Ронове.
–Обойдёшься, – усмехнулся Вильгельм. – Я верю в добродетель и верю в искупление. Я могу превратить тебя из последней сволочи среди людей в предпоследнюю. Могу отпустить на все четыре стороны. А вот убивать не стану. Убить ты и сам себя можешь, хотя не сделаешь этого. Знаешь почему? Ты трус. Даже здесь ты трус.
–И что мне делать? – в голосе Ронове прорезалось отчаяние. – Меня теперь… что будет?
–Что будет, что будет! – передразнил Вильгельм, – ничего. Эта дура возьмёт на себя весь твой грех. Слухи походят, конечно, но не будешь дураком – заткнутся. С Базиром не пересекайся лишний раз, я после похорон Стефании оставлю вас на попечении своего человека, он даст тебе полевое задание, ничего, разойдёшься. Так и будет…