Розовая лента свилась в пальцах Абрахама – тоненькая, едва сверкнула она, а из земли уже лезут тонкие белые пальцы, покрытые слизью. Вильгельм делает широкое движение ладонью и пальцы придавливает мерцающая голубым светом глыба, поднимает земляной вихрь, который уже летит к Абрахаму, обращаясь тысячей мелких иголочек, и…
Нет, конечно же, не достигает его. Абрахам обращает иголочки в ком черноты и швыряет его в Вильгельма. Тот едва успевает нырнуть за новый щит, а ком, словно живой, движется по его прозрачному щиту, ищет прореху, тянет сквозь силовое поле что-то похожее на щупальца.
Хлопок! И это чёрное нечто растворяется, смытое водою, что обрушилась на щит Вильгельма по его воле. Щит держать так долго уже нельзя, и Вильгельм принимает покорно на себя воду, проводит по одежде и волосам руками – всё сухо, ни следа. Но вода у его ног ещё имеет силу и по жесту Абрахама взметается сотней капелек, каждая из которых острее бритвы, капельки целят в глаза, Вильгельм успевает скрыться от заклинания опять, и насылает на Абрахама зелёный дым.
Дым исчезает, скользнув с его пальцев, и встаёт за спиною Абрахама. Абрахам готов и к жизни, и к смерти, и к борьбе, в его руках длинный кинжал, увитый серебряным сиянием. Точно звёздным светом, удар…
Дым клубится, стонет, и всё-таки рассыпается. Вильгельм швыряет ещё одно заклинание, но Абрахам отбивает, и оно улетает куда-то в сторону жилой части Вислуни, ах, если сейчас попало в дом, то простите, люди – это была ошибка, простите и бегите, ибо тот, в кого оно попадёт, потеряет контроль над собою, и лишится человеческого рассудка.
–Ты сам…сам хотел до гибели! – орёт Вильгельм. у него уже не так много сил. Держать постоянно щит тяжело, Абрахам пользуется какой-то модификацией этого заклинания, которое, похоже, не отнимает столько энергии. Но Вильгельму обычно хватало своего щита, серьёзных дуэлей с ним уже давно не было, тем более, чтобы аж до гибели одного.
Абрахам молчит. На лбу его мелкие бисеринки пота, он тоже устал, но держится значительно лучше: он знает, как выкидывать заклинания в пространство с наименьшим расходом собственной энергии, он научился. Движения его коротки, он словно рубит их: взмах, щелчок, лёгкое движение, будто ленивое…
Клубится земля, сереет небо, вспышки становятся всё более яркими.
–Абрахам! – взывает Вильгельм, когда петля, вырвавшись из-под земли, впивается ему в ногу, прорезая плоть, – ах ты ж!
Вильгельм успевает ещё разрезать заклинание, а в следующее мгновение…кончено. Абрахам не может упустить своего шанса, и, когда Вильгельм отвлекается на ногу, перегружает его щит, и щит лопается. Вильгельм пытается выбросить ещё один, но поздно, поздно, и тяжёлая невидимая плита придавливает его к земле так больно, и так решительно, что даже шевельнутся он уже не может…
Абрахам подошёл медленно, победа далась ему тяжело, склонился перед поверженным, но ещё живым врагом, сел на колени, разглядывая пригвождённое к земле измотанное, засыпанное пеплом заклинаний, мелким ледяным дождём и подпалинами тело.
–Не…про…– Вильгельму тяжело дышать. Невидимая плита (Вильгельм точно чувствует), прибив его самым подлым образом, так, чтобы ни рукой, ни ногою шевельнуть было нельзя, поломала ему рёбра, и дыхание спёрло ещё сильнее.
Лицо Абрахама не выразило ничего, когда он вытащил из рукава длинный кинжал – любимое оружие, человеческое, но служившее магу с верностью.
–Ты вынудил меня убить её, – хрипло напомнил Абрахам, – и этого я тебе не прощу.
–Не на…а…– Вильгельм пытался хотя бы барахтаться, но всё, что он смог, это только закрыть глаза, чтобы не видеть, как приближается к нему рука.
Его грубо схватили за волосы, заставляя обнажить шею. От этого обломок ребра вошёл куда-то глубоко в плоть и причинил Вильгельму новую боль, так что смерти своей он уже не слышал.
Абрахам поднялся с трудом – его шатало, он давно так не выкладывался, однако, дело было сделано, он победил, и синий лепесток, снова вспыхнув на его пальцах, истлел – клятва соблюдена, дуэль прошла и жертва отдана.
Только вот удовлетворения Абрахам всё равно не почувствовал. А ведь был уверен, что успокоится, когда покарает Вильгельма, когда станет разящим мечом правосудия!