Базир тоже поспешил занять своё место, но даже это не уберегало теперь его от любопытных взглядов. До этого своего выступления он был символом одного из первых дерзновений, одного из масштабных потрясений по обрушению церковной власти. И больше всего Базир к этому моменту был известен убитой Стефанией (на самом деле, даже дважды убитой), и Ронове. Но вот только что Базир, сказав так, и уняв зарождающийся конфликт, показал и что он кое-чего стоит. К нему приглядывались уже без всякого стеснения.
Не помогло даже то, что Арман заговорил опять и призвал кого-то из тени зала выступить и доложить о припасах. Базир увидел только сухую фигуру, болезненно худую, и какую-то угловатую, но так и не разобрал лица. И этот неизвестный громко и очень чётко (кто мог знать, что в таком слабом тельце вообще может заключаться такая мощь?) доложил, что припасов по ключевым точкам достаточно. Для удобства ему развернули карту. Базир с крайне умным видом уставился в переплетение рисунков, изображающих реки и города, но, если честно, ничего не понял. Он попытался отследить свой последний путь со Стефанией, но местность пестрила развилками и дорогами Тракта, а Базир никогда не был силён в картографии.
Докладчик же монотонно указывал в разные точки карты и сообщал, где и сколько содержится святой воды, крестовин, кинжалов, серебряного оружия (тут Уэтт против воли зарычал), хлеба, соли, воды питьевой, соломы, и всего прочего, что так необходимо в каждой битве с нечистью.
Базир даже перестал следить за этим докладом. Цифры не достигали его сознания и как бы ни пытался он оставаться сосредоточенным, это всё тонуло в переплетениях мелких дорог и крупных, таяло, тлело…
–Благодарю, магистр, – поблагодарил Арман спокойно и Базир встряхнулся. Этот человек (если человек) чуть не усыпил его, и это тогда, когда, казалось, уснуть вообще невозможно! Речь идёт о войне, об открытии битвы третьей силой, но нет, ему удалось! Не один Базир клевал носом.
Перешли к очередному вопросу и Арман неожиданно обратился к Базиру:
–Что ты можешь сказать о Рене? На сегодняшний день он возглавляет церковь Святого Сердца, и является, пожалуй, самой могущественной фигурой среди церковного мира.
Базир не ожидал такого вопроса. Нет, знал, что его зададут, что тени прошлого не отпустят его очень долго, но всё-таки не был готов. Рене, с которым Базир однажды проделал полный опасностей путь, в добрые намерения которого верил, который обещал, что просто хочет разоблачить руководство Церкви Животворящего Креста ныне был ему врагом. Предатель, мерзавец, захвативший в свои руки власть над большей частью Церквей, извративший и имя Базира, и имена Абрахама со Стефанией!
–Рене заслуживает смерти, – без колебаний отозвался Базир. – Он подлец и скотина. Таким не место…
–Но он может ещё послужить, – неожиданно перебил Марек.
Базир осёкся. Про письмо к Рене он уже знал – Арман рассказал ему о том, что от имени отступников планируется составить обращение, призывающее Рене и его людей перейти к борьбе под знамёнами отступников. Наглое письмо, требовательное, оно станет расколом среди церковников, и Рене постарается не допустить этого и наладить дружбу с отступниками, чтобы, при случае их победы примазаться к их успеху и поделить власть. А в случае поражения заключить мир с Цитаделью.
–Помощь от него будет ничтожна, – покачал головою Базир. – Он пообещает и мир, и дружбу, и людей, но на деле всегда найдёт увёртку и будет тянуть. Всё, чем он пожертвует, не будет ему стоить дорого. Он даже не пожалеет.
–Запредельный оптимизм! – мрачно отозвался Арман. Он знал, что Базир прав, но он также знал и про поддержку морального духа. – Фло, зачитайте нам!
Поднялась та самая, сидевшая дальше всех от Базира женщина с рыжими волосами. Не стесняясь взглядов, устремлённых на неё, она прочла хорошо поставленным голосом, вычеканивая каждый звук:
«От людей и магических существ, что пожелали свободы и правды к разочаровавшей их Церкви.
Мы – свободные от власти креста люди, маги, вампиры, ведьмы и оборотни настоятельно рекомендуем главе церковного мира – Рене – освободить от своей власти людей, и позволить им вступить в наши ряды для настоящей борьбы.
У вас и вашего креста были десятки лет и даже века, за которые вы так и не сумели или не пожелали суметь ликвидировать власть Цитадели. Но мы, освобождённые и решительные к борьбе, не похожи на вас. Мы готовы идти и биться против своих недавних братьев ради будущего, которое остаётся во власти свободы.