За всё это время Арман не произнёс и звука, Базир тоже. Но у Базира было ощущение, что Арман просто оттягивает минуту разговора, и это ощущение крепло всё больше, потому что Арман с каждой минутой становился мрачнее.
Наконец он поставил перед Базиром белую фарфоровую чашечку самого крошечного размера и предложил:
–Пей.
Базир покорно взял чашечку двумя руками, сделал крошечный глоток. Рот обожгло от непривычного вкуса и горького послевкусия… Базир успел даже порадоваться тому, что чашечка всё-таки крошечная. Арман сел напротив, насупился.
–Значит, Рене желает переговоров? – напомнил Базир. ему хотелось какого-то действия, разговора, спора, может быть – да хоть чего-нибудь!
–В данный момент меня занимает не он…– медленно отозвался Арман. – Я потерял контакт с Вильгельмом.
–Что? – Базир поморщился от горечи, но Арман, обожавший кофе, принял это за отношение к фразе, и поторопился объяснить:
–Всю магическую силу можно представить в виде множества линий. Они как бы…они невесомые, и даже невидимы, но они есть в воздухе. Понимаешь? И эти линии можно подчинять друг другу, их можно связывать…
Базир честно пытался представить, но не смог. В итоге Арман, видя, что его слова не встречают никакой ассоциации, поспешил подобрать более понятный образ. Казалось, ему очень важно объяснить так, чтобы Базир понял.
–Представь себе пряжу. Мотки разного цвета, разной толщины и плотности. Представил? А теперь представь, что все эти мотки распустили где-нибудь на полу в случайном порядке и красная пряжа пересекает, скажем, синюю, чёрную, белую и так далее, далее. А красную, в свою очередь…
–Я понял, – Базир решил всё-таки не выглядеть совсем уж ни на что не годным идиотом.
–Хорошо, – кивнул Арман. – Так вот… кусочки этих нитей можно связывать, скрещивать, направлять на обнаружение друг друга. Мы с Вильгельмом использовали это для общения. Теперь я его не чувствую.
Арман глянул на Базира так, словно он должен был вывод какой-то сделать из этой фразы.
–Это плохо…наверное? – неуверенно предположил Базир и спрятал свою неуверенность в чашечке с горьким напитком.
–Это означает смерть, – отозвался Арман спокойно. – Вильгельм мёртв. Его линия ещё не истаяла, но потухла.
Базир поперхнулся и во все глаза уставился на мага, надеясь, что тот шутит. Но Арман не улыбнулся, и грустно качал головою:
–Как невовремя…
–Вильгельм мёртв? – Базир спросил это почему-то шёпотом. Голос оставил его.
–Похоже что так. Линия всегда светит, пока живёт маг. Его линия потухла. Я чувствую.
Базир попытался с собою совладать. Он был уверен, что такого наглеца как Вильгельм ничего не может сломить или убить. И тут оказалось, что это ни разу не так. а хуже всего был будничный тон, каким Арман об этом сообщал.
–То есть, Вильгельм мёртв? – уточнил Базир, пытаясь понять, что чувствует сам. Смущение? Тревогу? Болезненную усталость? Досаду?..
–Убит, – поправил Арман и кивнул, – но да. Суть верна – он мёртв.
–И…– Базир собрался с духом, вопросы вертелись на его языке, он не мог выбрать одного, самого достойного, – и что будет?
–Ничего. Командование и вся задача переходят под полную мою ответственность, – Арман сохранил такое ледяное спокойствие, что у Базира невольно проснулось подозрение, которое маг, впрочем, учуял:
–Я не убивал его. Наши силы примерно были равны, и в случае дуэли я не берусь делать ставки на свою победу.
–Но это имело бы смысл, – Базир настороженно не сводил взгляда с Армана, тот вздохнул:
–А зачем? Войну не остановить. Люди и маги уже под моим контролем. Финансы? Власть? Не смеши. Я за этим никогда не гнался.
–Тогда кто? – напрямик спросил Базир. он был готов ко всему. Вернее, пока не прозвучал ответ, он думал, что готов ко всему.
–Я думаю, это Абрахам, – ответил Арман и лицо его опасно исказилось от бешенства, но длилось это лишь мгновение.
Базир, не помня себя, вскочил. Да, они были врагами с Вильгельмом, но Абрахама так записывать в убийцы? Так сразу? Без суда и допуска иных обстоятельств?!
–Сядь, – теперь поморщился уже Арман, – сядь и выслушай. Ты всего не знаешь, мой друг. У Абрахама была причина посерьёзнее, чем вражда.
Базир остался стоять. Одна часть его желала сесть и выслушать Армана, к которому Базир, прямо говоря, был тепло расположен. Другая – желала встать и уйти как можно дальше, и не слушать уже никого.
–Сядь, – повторил Арман и даже рукою на стул указал. – Я скажу тебе то, чего не должен говорить. Но Вильгельма больше нет, и прежде, чем мы начнём о нём скорбеть, я, как единственный, кто знает правду, хочу передать тебе своё знание. И тогда ты решишь сам.