prologue.
Йоркшир – 1821 год.
Мы выехали из Йоркшира, намереваясь сделать длинный путь до столицы.
Карета чуть вздрогнула, когда колеса в очередной раз коснулись камня на разбитой дороге. Прохладный утренний туман стелился над пустошами, а одиноко стоящие деревья горестно пропускали карету, мельком скрывая восходящее солнце. Пальцы неосознанно сжались в перчатках, поддерживая подкладку на коленях от резкого дуновения студеного ветра. Под ногами колебался мой сундук с вещами, – единственное, что я посмела забрать из дома это купленные совершенно недавно шелковые платья и пару десятков чистых бумаг и потёртый том любимых мною стихотворений.
Сдается мне, что даже собственный отец не имел желания как-либо проводить свою старшую дочь. Я могла бы подумать что он не чувствовал сожаления и горечи, однако наше общение заканчивалось на трапезе, когда он временами мог спросить о моих уроках и достижениях. Но и это происходило в лучшем случае.
Возможно, он сейчас стоит в своем тусклом кабинете, одетый в просторный костюм глядя на рассвет. Оставить матушку одну, с подрастающими детьми не желалось, но обстоятельства вынудили меня поскорее удалиться. По сию минуту в голове отпечаталась картина, где папенька в злости велит мне покинуть дом, а маменька слёзно умоляет его не делать данного. Смахнув одинокую слезу, я невольно шмыгнула носом от пронзившего его холодом.
Карета же в свою очередь покатилась прочь, увозя меня дальше от пустошей, застеленных туманом. От сильных укачиваний кареты, мне далась возможность заснуть на час-второй. Мои мысли были заполнены лишь надеждами о том, какое красочное будущее ожидает меня и не сожалею ли я о сделанном?
Проводя эти сладостные полтора часа во снах, я и не заметила как мы уже пересекали всевозможные пейзажи, а птицы моментами щебетали нам что-то по дороге. Окончательно проснувшись от шума ржания лошадей, казалось неповиновавшиеся чему-то, я случайным образом заметила что занавеска слегка приоткрылась давая возможность воззреть что происходит. Моему взгляду предстала столица, именно такая, какую мне описывали родственники приезжающие временами к нам погостить. Скудные, временами угнетающие пейзажи сменились на улицы Лондона – огромного, холодного, чуждого мне. Дома теснились друг к другу, их стены были исписаны временем, серость фасадов не предвещала надежды на светлое будущее, которое хотелось бы обрести.
Проезжая мимо закрытых лавок и таверн, я рассматривала их оформление и вид с которым подавались те или иные услуги. Мой взгляд особо заострился на таверне, где на прилавке красовались свежеиспеченные мучные изделия и сладости, – отчего сильно разболелся живот. Когда карета тронулась вновь, дам в шелковых платьях и со шляпками было не отличить друг от друга. Единичными случаями являлись лишь те, – кому эдакое направление моды не пришлось по вкусу и предпочли они носить что-то попроще и свободнее.
Внезапно же, моему взгляду поддался явно выделяющийся из толпы мужской силуэт, казалось бы пристальный оглядывающий меня. Из-за чего табун мурашек тронул мою кожу, заставляя поежится на месте. Но стоило мне моргнуть и она исчезла из моего поля зрения на секунду, не поняв что произошло, я тут же привстала, занервничав, чутка высунула голову из возки дёргая занавес в свою сторону чтобы это выглядело менее заметно. Глаза разбегались, а карета проезжала эти окрестности, так, чтобы не оставлять мне ни единого шанса рассмотреть место. Или же всё таки найти объяснение внезапному исчезновению человека на глазах. Наконец оказавшись в нужном месте, кучер остановил повозку. Шея и спина ощутимо заныли, а ноги объяла ватность. Перед моим взором предстал небольшой домик. Не веря собственным глазам, я едва оклемалась – дом и вправду выглядел прелестно, как его описывали в письме. Снаружи всё казалось уютным: коричневый кирпич, выцветший под пристальным взглядом солнца, круглые очертания оконных рам, а за стеклом угадывались белые матерчатые шторы. Крыша же на первый взгляд, выглядела не заумно сделанной, в форме треугольника пурпурного цвета. Тогда как я услышала что кучер спустился со своего места, намереваясь взять багаж, дверь тут же отворилась со скрипом. Встретила нас женщина, на вид тридцати пяти лет с приятной улыбкой и сверкающими глазами.
— Здравствуйте, мисс Мортимер! Как же я вас отчаянно ждала! — Поздоровалась она, тут же спускаясь с мелкой входной лестницы, беря меня за руку. Как уже после рассмотря оказавшись ближе к ней, она была худенькой брюнетка с большими глазами и тонкими губами, бледность кожи прибавляло ей нездоровый вид, но кажется ей даже так шло. — Я постаралась привести дом в порядок в ограниченное время, надеюсь вы останетесь довольны.