Её высокий и мягкий голос приятно отзывался в ушах. Я попыталась натянуть такую же естественную улыбку, но чувствовала, что выходит досадно неестественно. Давление неизвестного города, напряжение от встречи с мужчиной у таверны, чьё появление до сих пор вызывало у меня мурашки, не позволяли мне прийти в себя. Спустившись с кареты, я оказалась в шумной улице, балетки аккуратно коснулись твердой земли. Воздух был оснащен разными рода парфюмом, по совместительству смешиваясь с запахом пряностей из соседней пекарни. Мне не хотелось особо зацикливать внимание на улице, на данный момент хотелось увидеть внутрь дома.
Маклер будто чувствуя это мягко взяла мою ладонь, пропуская внутрь дома. Дверь снова скрипнула, открывая узкий коридор и точно такие же узкие дверные проёмы, ведущие, как стало известно, в кухню, туалет и зал. Спальня же находилась на втором этаже, вместе с вместительной гардеробной и ещё одной свободной комнатой. Сразу привыкать к новому месту мне не свойственно, однако в доме я чувствовала себя по особенному хорошо. Мне до сих пор не пришло осознание того, – насколько теперь я могу сильно изменить свою жизнь заправляя ею.
— Как помнится, ваша тётя произвела оплату? — вдруг задала вопрос женщина, наблюдая, как кучер вносит мой скромный сундук. С мягким грохотом он опустился на недавно вымытый паркет.
— Да, — кивнула я, вспоминая, как пришлось продать некоторые из подаренных мне украшений и драгоценностей, преподнесённых на дни рождения и прочие праздники. Однако золотое кольцо с искусной гравировкой я всё же решила оставить. Оно хранило особые воспоминания — чарующие и одновременно удушающие. В мысли и не посещала идея жаловаться, моя жизнь совсем скоро должна наладиться и я должна быть рада этому. Но мне было свойственно до сих пор чувствовать нерешительность в своих действиях — словно, упуская какой-то важный момент, я переходила к новой главе своей жизни. Это чувство словно останавливало меня в какой-то мере.
Половица двинулась под моим шагом, пока я оглядывалась и заранее расставляла в голове что-где будет стоять. Маклер решила оставить меня осваиваться оставив их номерок, на всякий случай. А кучер, получив свою плату так же удалился прочь, оставив и меня и мой тяжёлый сундук в компании друг друга.
Как оказывалось, что я заметила позже он поцарапал паркет, чем вызвал не злосчастное недовольство его работой, а скорее явную радость от того как всё проходит.
Разбирая свои вещи, а точнее складывая стопки бумаг на паркет, а платья и сорочки на рядом стоящую деревянную тумбу, я принялась расхаживать по дому в радостях. В кромешной тишине, сбиваемая только цокотом балеток о паркет и шумом происходящим на улице, мои мысли неустанно возвращались к родителям. В те дни, когда я была заперта в собственном доме, не имея никакой возможности выйти за пределы и наслаждаться жизнью! Губы дрогнули, а колени опустились на пол, завершив последнюю часть разбора вещей. Снаружи дома слышались не замолкающие голоса, а также ржание лошадей, от топота копыт до цокота лакированных туфель. Хоть и уличный шум и отвлекал, но завороженная собственным маленьким поместьем я по обыкновенному практически ничего не замечала.
В метаниях собственных чувств, прошли три недели моего обитания в Лондоне. С тех пор, уже довольная всем и имеющая в достатке мне находилось только рыскать себе место для работы. Хоть и без опыта никто и не хотел брать меня, но я старалась не отчаиваться и не отпускать руки. Ранние перемены в погоде всегда знали о себе знать, безутешным резким холодом и таким же до невозможности студеным ветром.
Лондон являлся буквально одним из таких мест. Шаткость в переходах погоды служила не единственною порой, что могло моментами огорчить ибо же разрушить планы жителей устроить банкет или званый вечер. Больше их пугали те моменты, когда улицы погружались в сизую мглу, то по щелчку озарялись солнечными лучами, могло показаться жители давно привыкли к такому и уже готовились заранее – предугадывая чем на сегодняшний день их удивит погода. Ветер гулявший по улицам еле узнаваемого мною Лондона, свистом обходил дома снаружи которых он смел сдуть всё то, что имело представляющую крепко стоящую структуру.
Идя сквозь мерзлых улиц столицы, имеющая в запасе лишь исключительную универсальную лавку, а также пару неофициальных точек. Она на первый вид казалась не самым уютным местом на планете. Я не часто могла увидеть неспешно идущих куда-то людей, они по своему выглядели счастливыми и умиротворенными. Идиллия движущаяся тут оказывала приятный трепет и сдвиг с шумного и вечно нуждающегося в новизне Лондоне. Я старалась идти медленными и размеренными шагами, подражая здешним жителям. Всё выглядело так же расслабленно. Слыша, как нога поочередно ступает на каменистую, извилистую дорогу, и как каждый шаг сопровождается стуком балеток, я ощутила, как прохладный ветер обдувал мне лицо и волосы, мешая видеть путь. Невольно зарыв шею глубже в шарф, я старалась не выделяться и неприметно скользнуть через толпу, заходя в неизвестную мне лавку. Как я поняла ранее, она продавала утварь для кухни. Открыв деревянную дверь, которая издала протяжный скрип, я бросила взгляд на мужчину, одиноко стоявшего и перебирающего что-то у себя в руках. Сверху двери раздался негромкий звон колокольчиков, и на меня тут же обратили внимание.