Мужчина вдруг бросил на меня серьезный взгляд, а уже после он смягчился. Его улыбка расплылась по лицу, после чего я с облегчением на душе выдохнула.
— Здравствуйте. Добро пожаловать в мир кухонной утвари, — произнёс мужчина глубоким баритоном. Его облик выделялся среди здешних жителей, которых я привыкла видеть ежедневно. Широкие плечи, высокий рост, массивная шея, испещренная выступающими жилами — всё в нём казалось непривычно внушительным. Одежда же была самой заурядной: простая футболка, ткань которой напоминала плотный, рабочий фартук.
— Здравствуйте, мне бы хотелось приобрести пару привлекательных на взгляд тарелок и приборов. — Быстро, но довольно четко проговорила я отчего мне показалось что это было слишком резко.
Он подумал минуту-две, прежде чем предложил мне пару вариантов со словами:
— Сейчас покупают именно эти наборы. — Объяснил он, открывая коробки и представая пред моим взором достаточно элегантные и линейные ложки с вилками. — Они пользуются большим спросом.
Убедившись в необходимости именно такого набора, я лишь на мгновение замешкалась, прежде чем окончательно определиться с выбором. Мой взор пал на изящные серебряные приборы — не вычурные, но исполненные с тонким вкусом, с едва различимыми узорами на рукоятях. Их благородная простота подкупала, не отягощая излишествами. Вскоре, расплатившись суммой в десять шиллингов, я стала обладательницей этого утонченного, но неброского набора. Не столь лестно, однако это тоже стало моей маленькой радостью. Украшать дом всегда приносило мне некое удовольствие, моей душе была не свойственно близка красота и удобство жителей.
Почти доходя до собственного дома, впопыхах, уставшая нести тяжесть в неудобных и изношенных балетках, я постаралась пройти к двери как можно быстрее. Как вдруг чья-то рука, схватив меня за уголок кофты, остановила мои действия. Чуть хмуря брови, я обернулась и внимательно осмотрела женщину, преградившую мне путь.
— Вы Инес Мортимер? — задала она вопрос, и я коротко кивнула, совершенно забыв о тяжести ноши. Она порылась в сумке и достала какой-то свёрток ткани, протянув его мне. — Вам настоятельно просили передать это письмо, не замедляя с ответом.
Мои глаза расширились, а губы слегка приоткрылись в удивлении. Не торопясь, я постаралась прийти в себя, после того как, оборвав всё, смело ушла из дома.
— Безусловно, я оповещу вас. Как вас зовут, миссис? — взяв письмо, я оглядела его. Бумага на первый взгляд уже знакомая, а почерк — вот что бросилось мне в глаза. Аккуратный и столь каллиграфический, с изогнутыми концами букв — это был почерк только моей матери. Я не собиралась спешить с ответом и решила прочитать письмо на досуге, понимая, что почтальонка, как оказалось, ещё не ушла и стояла на месте.
— Я Мэри Рочестер, и ещё… — опешила почтальонка, вынув из кармана какую-то бумажку и протянув её мне. Бумага выглядела помятой и неприятной на ощупь. — Завтра воскресенье, церковная служба. Я надеюсь увидеть вас там, мисс.
Мэри была женщиной средних лет, кажется, получая радость от проделанной работы и осознания важности своих дел. У неё была бледная кожа, смуглые волосы, переливающиеся в русый цвет, тёмные глаза и тонкие губы. Естественная худоба и искренность во взгляде — это я и ценила.
— Я не верующая.
Глаза почтальонки чуть шире раскрылись, и она с ужасом взглянула на меня. Видела я реакцию на свои слова и похлеще, чем это. Да и физические контакты случались, чтобы изгнать дьявола. Всё было тщетно. Сколько бы они не пытались втянуть меня в это месиво, я оставалась на своём, отчего временами мне приходилось оставаться без еды.
— Не смейте говорить так, мисс Мортимер! — возразила она, продолжая: — Кровь, данная вам, и земля, по которой вы ступаете, даже капля воды, которую вы пьёте, дана вам Господом. Да смилуется Он над вами и укажет вам верный путь. Аминь.