— Зачем же — непременно вразброд? — подстрекнул генерал.
Коршунов вздохнул, сказал негромко:
— Мы — сословие гласное… Нам сговариваться надо. Да — нельзя! Воспрещается! Над нами — мистики да взяточники, над нами проныры да казнокрады… Гнать все на восток, если не успели загодя построить в Сибири что нужно! А армию — на растерзание! Легко сказать! Это же какая свирепость в голову взбрела… И кому? Своим же русским людям! Отцам народным! Неужто и Михаил Васильевич так?
Генерал не ответил, глядел в окно, усмехаясь тайно.
Коршунов осторожно рассматривал его — будто и не жесток и не глуп, а вот поди ж ты — какая свирепость. Генерал заметил, усмехнулся, снова сложил ручки — пальцы в пальцы.
— Не тревожьтесь, Евграф Лукич… Нет у нас Наполеона решиться на такую кровь… Мы ведь губим миллионы сирых мужичков жалеючи, панихиды справляя, одежды раздирая от притворного горя… Милюков придумал: русский народ — народоправец! Эк его… Самопродавец он, сам собою платит, а барыша — шиш! Вот так-то, Евграф Лукич…
— Как же — не жалеючи? — изумился Евграф Лукич.
— Надо не жалеючи! — пристукнул ладошкой генерал. — Необходимо! Все равно — кровь, так — уж без суесловия, без обману! После ужо-о (махнул вдаль) отслужим! Отдать единожды пол-России за Россию! Враз! А иного воскрешения у нас не будет! Надо — не жалеючи! Надо не благословлять на смерть, а подстрекать!.. Вот кто решится на это — тот у нас и будет Наполеоном, тому Россия и воспоет славу! Уменьем не можем — стало быть числом! И — без пощады… Тут вам и истина, и математика, и — мистика…
Седей хохолок над лобастым бритым личиком генерала дрогнул как бы сам собою, как живой.
Лейтенант-колонель Пьо, узкоплечий, небольшой, никак не начальственного образа, сидел в кресле перед генералом Банковым вольно, просто, как в гостях. Неказистая (без эполет, с одними нашивками и частыми пуговицами в один ряд) французская форма придавала подполковнику вид скорее земгусарский, чем военный. Немалая прямая шашка меж колен, круглая — лукошком— фуражка в руках, шпоры на тяжелых ботфортах никак не добавляли значительности французу, хотя и подчеркивали, что явился он официально.
— Прошу вас, господа, — благодушно шевельнул усами Семен Николаевич.
Поручик Павел Кордин откозырял по-молодому задорно, подполковник Пьо поболтал над головою пальцами: о ля-ля!
Поодаль, возле окна сидел строгий, сухой капитан Понсэ, пожилой, с умнющим лицом — стрижен бобриком, надменные жесткие усики и знающие толк в жизни серые глаза с мешочками. Он корректно наклонил голову.
— Сядьте, поручик, — сказал Павлу Кордину генерал Банков и по-французски подполковнику: — Снаряжательные заводы господина Коршунова, лейтенант-колонель, могут служить примером — каких результатов способна достичь энергия русского предпринимателя, когда ей не мешает бюрократическая волокита…
«Волокита» он сказал по-русски, поискав в памяти французское слово и не найдя. Пьо рассмеялся охотно:
— Уне вольокита, мон женераль! Это слово мы привезем во Францию! Увы (развел руками, оставив на колене фуражку и сдавив палаш), это слово понадобится и и нам!..
Семен Николаевич Банков насупился: опять проговорился! Положил же себе — никаких непатриотических критик, особливо пред иноземцами! Болгарское происхождение генерала не давало ему покоя: до конца ли патриот нового своего отечества? Но француз был и сам не дурак, сталкивался с этой самой «уне вольокита» семь раз на дню.
— Впрочем, — нашелся генерал, — заводам оказывается возможное законное содействие со стороны власти, даже при столь трудных условиях, как создавшаяся во время войны экономическая конъюнктура… Не так ли, поручик?
— Разумеется, экселенс, — с ледяным почтением приподнялся Павел Кордин. Семен Николаевич глянул на него из-под седых бровей, усмехнулся в усы. Поручик ему нравился: должно быть, и молодого человека заботит патриотство.
— Итак, господа, нам предоставлены позиции третьей батареи сорок третьей артбригады Юго-Западного фронта, — официально объявил Семен Николаевич. — Надеюсь, капитан Понсэ найдет в поручике Кордине деятельного коллегу…
…Предстояло испытание хлорпикриновых снарядов, удушающей жидкости в отместку за Ипр. Производство этих снарядов Евграф Лукич Коршунов начал в прошлом декабре на базе реквизированной у немца Беккера красильной фабрики…