Президент буржуев Вудро Вильсон и вождь пролетариев Владимир Ленин сошлись нечаянно, негаданно ради единой цели — кормить, ставить на ноги умирающего голодом российского хлебороба. Идеи отпали до сытых времен, ибо ни одна идея, будь она расписана хоть в десяти тысячах книг, не стоит десяти зерен пшеницы, разваренных в миске пустой похлебки.
Красный Крест грузил заморским хлебом черные пароходы — выручать людей Красной Звезды…
А Евграф Лукич вернулся из Архангельска в Москву.
В Москве теперь было свободно, безопасно.
Евграф Лукич на Якиманку не пошел (все-таки от греха подальше), остановился в трактире на Маросейке и стал искать Семена Николаевича Ванкова, о котором еще в девятнадцатом году Пей-фу доложил:
— Генерала в Москве… Шибко хорошая человека… К Ленину пришла…
Семен Николаевич проживал в Денежном переулке на Арбате.
— Рад вас видеть, Евграф Лукич… А я уж думал, вы давно — там… В Париже…
На Бутырском хуторе намечался показ электрического плуга самому Ленину. Плуг сделали на Брянском заводе. Семен Николаевич, как бывший начальник Брянского арсенала (когда это было!), считал себя причастным к затее, присутствовал при испытании, стоял рядышком с самим Лениным, Коршунова же привел с собою, поставил в сторонке, показать всероссийского вождя.
— Надо бы вам к Владимиру Ильичу, Евграф Лукич… Попробую устроить…
Опасливо косясь на узенькие щели, сверкающие умом, гневом, весельем — небывалой скрытностью, Семен Николаевич говорил складно, как по писанному:
— Стоя в стороне от чисто политической государственной жизни страны…
— А так бывает?! — весело перебил Ленин.
Семен Николаевич осекся, но продолжал далее, как бы поясняя интонацией, голосом, что — бывает:
— Евграф Лукич Коршунов своей практикой созидательно-организационной кипучей деятельности занял выдающееся положение в той отрасли жизни (снова покосился на загадочное желтое лицо) — в торговле и промышленности, которая в современных условиях развития общества (подумал — добавил) и государства является фундаментом для экономического преуспеяния страны, на чем и базируется политическая мощь государства…
— Политическая мощь государства, — четко сказал Ленин, — базируется на сознательности масс! А Коршунова приведите. Я о нем слышал… Должно быть, порядочный разбойник… Сколько у него было капиталу?
— Трудно сказать, Владимир Ильич, — обрадовался дельному вопросу Банков, — московские купцы скрытны. Миллионов тридцать в обороте было, а то и больше… Ничем не гнушался: на севере лес, на юге — хлеб, металл… Целился на Сибирь, на железные дороги…
— И — не боялся Питера?
— Нет. Полагаю, питерские и сами его побаивались. У него была своя идея: выкупить страну у самодержавия…
Банков помолчал, пошевелил усами — не знал, как воспримется сказанное.
— А к нам пойдет? — напрямик спросил Ленин.
Банков вздохнул:
— Пока не убежал…
— А где он находился все эти годы?
— Бродил по России, Владимир Ильич.
— Как это — бродил?
— С клюкою, с котомкой…
— Ну, — резко махнул рукой Ленин, — это уже несерьезно! Почему четыре года и — цел?! Тут что-то не то! За четыре года ни разу не расстреляли? Как же он скрывался?
— У него всюду — свои люди.
— Как это — свои люди?
— Приказчики, факторы, арендаторы…
Ленин задрал голову, рассмеялся:
— Какой вздор! Зачем он им теперь нужен? Они ведь рисковали! Неужели надеялись, что нас прогонят?
— Не знаю, Владимир Ильич, — опустил голову Банков, — на это уже никто не надеется… Коршунову помогали по-христиански…
Ленин щелкнул пальцами, вскрикнул:
— Рабы! Хозяин и — рабы! И — заметьте, любезнейший Семен Николаевич, рабство чисто расейское: он хозяин, и это сильнее страха! Они скрывали его от чрезвычайки!
И — всплеснул руками.
— От Деникина тоже, — мягко добавил Банков.
Ленин удивился:
— А почему — от Деникина? Впрочем — понятно: зачем он нужен Деникину без капиталов?
— Да нет, Владимир Ильич… Генерал Лукомский имел с ним беседу весьма уважительную… Они ведь знакомы еще по старому Особому совещанию… Евграф Лукич рассказывал весьма едко… В девятнадцатом году Добрармия строила планы стратегические, хозяйственные…