— Россия была мировым жандармом, стала международным пропагатором!
— В России произошла революция солдат против офицеров, рабочих против инженеров, недужных против лекарей, школяров против учителей, яиц против кур!
— То, что мы куры, господа, это верно, а вот то, что они — яйца — сомнительно… Новая власть показала бескультурье России, очевидно, но привлечение культурных слоев к этой власти образумит комиссаров. На очереди развитие гласности, свобода судов, четкий закон! Вот вам, господа, простой пример: Казанскую площадь в Вологде назвали сгоряча Площадью борьбы со спекуляцией и контрреволюцией. А теперь она именуется просто и прямо: Тор-го-вая! Все возвращается на круги своя! Народ вспыльчив, но разумен и мудр!
Приводили в доказательство Герцена — уж на что авторитетен для всех:
— Россия никогда не сделает революцию с целью отделаться от царя и заменить его малыми царями — царями-представителями, царями-судьями, царями-полицейскими!
— Господи, благослови!..
Ударный паек, добытый красным директором бывшего Коршуновского завода Барановым, взбудоражил завод: опять несправедливость. Одному — жри от пуза, другому — лапу соси.
В прокатном цехе на стыке двух смен — митинг: даешь Баранова!
Баранов поднялся на стан, посмотрел в тяжело дышавшую толпу. К стану пропускали — расступались отчужденно, сейчас же сплотились густо, иные залезли на рольганг. Павел Кордин полез вслед. Кто-то ругнул его снизу буржуем. Это ворчание поползло по толпе, и, когда они оба стояли над цехом, толпа уже закипала нехорошим предвестием ярости.
— Ну чего? — спросил Баранов.
Вопрос его как-то притишил всех. Баранов подождал — толпа молчала. Он видел знакомые лица, встречался взором во взор, но лица были, как чужие.
— Ну чего? — повторил Баранов. — Кто бузу начал?
И тогда кто-то крикнул:
— Всем паек дели! Всем!
— А это видел? — спросил Баранов, показав цеху кукиш на левой руке, правую он держал в кармане телогрейки, как бы про запас.
— Ты дулю спрячь! — ненавистно закричал Ленька Гладышев, но Баранов враз, не дав ему откричаться, возопил трубно — жилы надулись на горле:
— Я тебе спрячу, ракло! Я тебе башку разметаю и отвечать не буду! На кого хавало открыл, сволочь? На советскую власть? Я, что ли, пайки эти жру?
— Погоди, Баранов, — примирительно крикнули снизу, — погоди, не лайся! Надо по справедливости.
— Какая тебе справедливость? — уже не кричал, орал Баранов. — Ты лекала умеешь делать? Ты шамать умеешь! А этого в период разрухи мало для победы мировой революции! Пайки определены мастерам первой руки, они золота стоят, а не тюльки с пшеном! А ты ни хрена не стоишь! Незграба ты и бедолага!
Лучше бы он этого не говорил.
— Незграба? — как обрадовался, заверещал Гладышев. — Бедолага? Мы Зимний брали! Буржуев на штык! Контру резали! А теперь — подыхать?
Толпа уже гудела смело, яростно, ненавистно. Люди взбирались на рольганг — тяжелые валы покачивались. Баранов стоял надо всем спокойно, будто не он только что орал, вздувая донельзя жилы на горле.
— Петрович! — дружелюбно крикнул вниз Баранов. — Ногу в вальцах сломаешь!
— То — наше дело, — огрызнулся кто-то.
— Ваше-то ваше, а платить не будем! Не на работе сломал!
Баранов вытащил кисет, стал сворачивать цигарку, сказал вполголоса:
— Павел Михайлыч, ты, брат, зря полез сюда… Ты же контра и буржуй… И паек жрешь… Уматывай, пока цел…
И — в толпу:
— Тихо! Паек отымать не будем, хоть вы все перекусайтесь, раз! Не заткнетесь — позову чека, два! Будем шить саботаж и пришьем крепко, не отдерете, три! Всех сволочей пересажаю для справедливости!
— Первая сволочь рядом с тобой торчит! — закричал Гладышев.
И вмиг, будто найдена была истинная причина, которой кипела и ярилась толпа, закричали:
— Инженера на тачку!
— Долой!
— Бей контру!
— Ну вот, — тихо сказал Баранов, — сейчас они будут тебя кончать, Павел Михалыч… Но сперва я с них кишки повыпускаю…
— Дай мне слово, — неожиданно попросил Павел Кордин, и Баранов послушно провозгласил:
— Слово имеет красный спец инженер товарищ Кордин! За этого товарища я любому из вас перекушу глотку и не побрезгую! Он батьку Махно обдурил, а не то что таких шмендриков, как вы! Он с товарищем Лениным планы составлял, как электрификацию заводить! И вас, дураков, делу учит! Давай коротко, товарищ!