— Не Рузя, проще пана, Бася, — стеснялся трубач.
— А! А я что сказал?! Ее же прозвали Барбарой еще до того, как она вышла замуж!
Павел Кордин видел — трубачу очень хотелось быть родственником такого заметного и — по всему видать — непростого пана. Корзинка с дорогим вином стояла на досках, прикрывавших древний каменный пол.
— Хлопак! — кричал Адамский юному ученику трубача. — Ты знаешь, кто это?
— То ест мистж Вихерек… Пан Ян Вихерек…
— То ест хениуш! — орал Адамский. — И мы обязаны выпить за это!
— Не моге, — вяло отнекивался трубач, — я собьюсь с такта, проще паньство…
— Ты собьешься? Нет! Пан Павел! Пан Яцек собьется с такта! Когда это было, чтобы пан Яцек сбивался с такта? Как пан может говорить эту небылицу при своей ученике? Яцек! Помнишь, когда тебе купили первую трубу? Панове! Я тогда еще ходил под столом во весь рост!
Адамский вытянулся для наглядности, достав рукою рыжую железную стяжку. Это произвело особенное впечатление и на трубача, и на его ученика. Хлопак смотрел на длинного пана завороженно: «Как это он ходил под столом? Что это был за стол?»
— И мне кричат — бездельник! Буйко Яцек теперь с трубою!
Слезы появились на голубых глазах Адамского. Он вдруг прижал к себе трубача и, неудобно наклонившись к нему, размазывал слезы щекою по его лицу:
— О! То была радость, Панове! С тех пор я всегда показывал на браму и гордо говорил: то ест муй вуйко Яцек!
Адамский отступил спиною к окну, глядя мокрыми глазами в усатое лицо трубача:
— Меня били! Били за хвастовство! Но я — сносил! Так как же нам не выпить за это!
Теперь повлажнели темные глаза трубача.
— Разве по малой, проше паньство, — всхлипнул он.
— Ну неужели — по большой? Помнишь, Яцек, как они не давали тебе выпить? Ты хотел всего вот такую капельку! А они тебе не давали! Яцек, кохання!
Адамский сглотнул, сдерживая рыдания. Павел Кордин и сам верил, что Адамский если не родственник, то, по крайней мере, старый знакомец трубача. А между тем Адамский видел трубача впервые.
До следующего хейнала оставалось еще более получаса. Но пан трубач уже выпил свой первый стакан. Должно быть, он никогда прежде не пивал дорогой мадеры.
— Хлопак! — веселился выпитым вуйко Яцек. — Хлебни и ты! Такого вина не держит сам пан Генееница в Закопане! То ест влошске вино! Сам папеж рымськи пьет это вино, когда отпускает грехи! Hex бенде похвалены Езус Крыстус!
— Навеки векув! — закричал Адамский. — Амен! Один дурень сказал, что вуйко Яцек ничего не умеет играть! Я ударил его! Вот видишь?
Он закатал левый рукав и показал шрам ниже локтя:
— Он ответил мне мечом! Он наточил свой меч на Свента Кшижа у этого кривляки Люциана!
Хлопан с ужасом смотрел на след, вуйко Яцек набычился пьяным негодованием и вдруг, схватив руку Адамского, страстно приложился усами к шраму:
— Езус-Марья! Ты хотя бы убил его?
— Хуже! Хуже, чем убил! Я высек его метлой! Помнишь — в Бычице у пани войтовой исчезла метла? Это я изломал ее на этом дураке! Ты бы видел эту метлу! Только Кривой Зоб из Мыслинице вяжет такие метлы!
— Пани войтова? — сморщил лоб трубач. — Стара така пани…
— А цурка?! — впился в него глазами Адамский, опуская рукав. — Ты видел ее цурку?
Пан Яцек рассмеялся облегченно и подмигнул.
Пришло время трубить. Вуйко Яцек взял свой инструмент, пошевелил медные пуговицы на клапанах:
— Сейчас я им всем покажу, как я ничего не умею… Езус-Марья…
И, осенив себя небрежным знамением, придавил мундштук под усами.
— Мазурку! — вскрикнул Адамский.
Пан Янек обернулся, снова подмигнул и затрубил над главным рынком мазурку…
Зиновьев распалялся, рубил воздух круглым кулачком:
— Если партия не добудет средств — застопорится вся ее работа!.. Товарищу Ленину (старался не смотреть на Ульянова) придется заниматься черт знает чем — заработком для существования, какая уж тут партийная деятельность!
Ульянов сидел, откинувшись на гнутую спинку стула, слушал, сощурясь, наклонив голову к плечу, и терпеливо, выжидательно постукивал средним и указательным пальцами по столику.
Зиновьев посмотрел на него, набрал воздуха:
— Заработок придется искать где-нибудь в Англии, в Америке, у черта на куличках! Будет потеряна всякая возможность руководства организацией! Поблизости к России — даже в Германии или во Франции — нам не удержаться! Полиция позаботится об этом.