Она удивлялась словам, которые произносила. Слова эти звучали сами собою, не отражая ничего, да и не могли ничего отразить. Она говорила легко, как забавлялась.
— Вот видите, — оживилась Крупская.
— Он повалил меня на кровать, — спокойно продолжала Юлия, приглаживая волосы перед маленьким круглым зеркалом.
Крупская вспыхнула.
— Что вы такое говорите? — спросила она и смущенно потрогала ладонями свои вмиг вспыхнувшие щеки, — Может быть, случайно?
— Я думаю, что — случайно, — беспощадно улыбнулась Юлия. — То же самое он, вероятно, сделал бы с другой женщиной, если бы не подвернулась я.
Краснота схлынула со щек Крупской. Она подошла ближе:
— Я вам верю, дитя мое… Но, может быть, вы дали ему повод?
— Разумеется! — отвернулась от зеркала Юлия, чувствуя, что горло ее першит мстительной радостью. — Я сказала ему, что совещание назначается на два часа. Какой мужчина устоит перед таким поводом?
Крупская примирительно улыбнулась:
— Конечно, манеры его ужасны… Но вы так прекрасны… Маркс говорил… Ну, в общем… сама красота женщины дает повод… Ну, как вам сказать? К несдержанности мужчины…
— Так и говорил?
Крупская смутилась:
— Он сказал крепче… Но — разумеется, к вам это не относится…
— Не понимаю! Я — недостаточно хороша, или Роман Вацлавович недостаточно сдержан? — она уже дразнила.
— Дитя мое, вы шутите, и это вам очень идет.
И вдруг Юлии стало жаль Крупскую.
— Надежда Константиновна, — сказала она, — по-моему, он сукин сын. Вы не находите?
— Помилуйте. Нет, Юдифь! Вы должны забыть об этом, я уверена, невольном оскорблении! Он мне самой неприятен… Но мы должны быть выше своих личных ощущений… Мы не станем огорчать Владимира Ильича и ничего ему не скажем…
— О чем?
— Ну, об этом… Инциденте… Я надеюсь, он… Вы…
Крупская мелко закачала головой, пытливо вглядываясь в лицо Юлии. Та обняла Крупскую и прижалась щекой к влажной ее щеке:
— Милая моя, добрая Надежда Константиновна!
Неожиданно вошел Ульянов.
— Ах! — всплеснул он руками и беззаботно рассмеялся. — Какой пассаж! Ну-с, беглый сын металлических заводов, вы обошли господ депутатов Государственной думы?
Юлия отпустила Крупскую:
— Да, Владимир Ильич.
— Отлично!
Крупская посмотрела на Юлию выжидательно. Ульянов заметил это:
— Готов биться об заклад — у вас заговор! Ну-с, выкладывайте!
— Нет, нет, Володя, — заторопилась Крупская, умоляюще глядя на Юлию, — просто товарищ Роман показался Юдифи… Как бы тебе сказать… Слишком сумрачным… Да, голубушка?
— Вздор! — как выстрелил Ульянов. — Он просто сдержан, как и полагается революционеру-революционеру-конспиратору. А вы, милая моя, хотели бы, чтобы он немедленно клюнул на вашу красоту?
— Да, — изображая наивность, опустила ресницы Юлия, — это было бы так приятно…
— А он не клюнул! — ткнул в нее пальцем Ульянов и расхохотался.
Какая-то нехорошая обида обожгла Юлию, но умоляющие глаза Крупской сдержали ее, она тоже попыталась рассмеяться — не получилось. Странно, притворно хохотнула и осеклась: хохоток оказался фальшивым.
— Это за-ме-ча-тель-ный господин, — поднял палец Ульянов и направился было из комнаты, как вдруг круто повернулся на каблучках: — Малиновский — яркий пример того, что может сделать революционное движение с сознательным пролетарием! Этот человек сотворил сам себя! И вы знаете, милые дамы, его природный ум не самое главное… Нет! Сколько их гибло в пьянстве, в разврате, в каторжном труде — отличных, умных людей из народа! А вот поди ж ты! Они все чаще напоминают о себе! Это — революционный подъем! Рабочий класс все активнее выражает свое самосознание!
Крупская села за стол, не отводя тяжелых глаз от мужа. Юлия тоже присела, потупясь по-монашески. Крупская примирительно погладила ее по плечу:
— Вот видите…
Ульянов откинулся на стуле, щурясь на потолок:
— Нам говорят — отсталая Россия, отсталая Россия… Вздор! Многих ли пролетариев, ставших образованными, сознательными революционерами, может назвать Европа?
Он быстро повернул голову к Юлии и заговорщицки зажмурил левый глаз:
— А матушка-Русь? Ась? Пятеро пролетариев — депутаты Думы! И какой Думы! Царской, буржуазно-помещичьей! И — не лезут в карман за словом! И — побивают господ ученых-говорунов! И — справляются с господами капиталистами! А? Молодая барышня, что скажете? Погодите, то ли еще будет! Однако где же чай? Скоро пожалуют господа депутаты!
В открытую дверь заглянула Елизавета Васильевна.