— Как скажешь.
Уже через десять минут я выходила с небольшим пакетом из магазина с незатейливым названием «Ведьмин мир». Половина товара, конечно, была шарлатанством, но кое-что полезное я нашла.
Андрей стоял у припаркованной машины, прислонившись к капоту автомобиля. Мужчина нервно курил, резкими выдохами пуская серый дым. Глаза были скрыты за стеклами солнцезащитных очков, но и без них было понятно, что мужчина раздражен.
Без слов он открыл для меня дверь.
— Успел затариться в где-то магазине? — удивилась я, устраиваясь на сиденье.
— Чем ближе мы к северной части города, тем сильнее воздух давит, — процедил Андрей. Окурок выкинул в мусорку, после чего уселся в автомобиль и завел двигатель. — Очевидно, нам нужно туда.
Со словами Андрея я согласилась. Чем дальше мы ехали на север, тем сильнее в груди что-то сжималось. Как будто интуиция вопила, что дальше ждет опасность.
Мы уже выехали за пределы города. Полупрозрачный купол поблескивал и постепенно приближался. Я смотрела в окно, внимательно рассматривая поле пшеницы. Или ржи? Никогда не разбиралась. Зеленые колосья поэтично развевались от ветра, создавая волны. Вспомнила Черное море, куда нас с Аней отвез отец лет в двенадцать. Тогда был август, вода у берега была зеленая. Как нам объяснил отец, это было из-за каких-то водорослей.
Слева, за деревьями, блеснула вода. Озеро? От него вилась лента проселочной дороги.
— Сворачивай туда, — велела я. Сердце гулко бухнуло в груди.
Андрей безропотно повернул.
— Тоже чувствуешь? — хмыкнул он. Автомобиль замедлился: по неасфальтированной дороге сложнее было ехать, кочки и ухабы встречались почти на каждом метре.
Я ошиблась, это не озеро. Река. Широкая линия, почти прямая, степенно текла в долине. На солнце поверхность ярко поблескивала, несмотря на то, что оба берега практически полностью были спрятаны за широкими ветвями деревьев.
Автомобиль остановился около берега. Андрей нашел единственное место, где можно было бы пройти к реке.
— Чуешь? — протянул Андрей, едва мы вылезли из машины и размяли плечи. — Как будто газом пахнет, что ли.
Да, пахло непривычно. Река казалась чистой. Но вместе с тем носу свербело от неприятного запаха.
— Мне кажется, это оно, — прошептала я, делая шаг вперед.
Вода, легкими волнами набегая на каменистый берег, едва слышно журчала, а в этом журчании раздавался шепот.
«Трисипостатос… пфээс… Макриаа…»
— Слышишь? — спросила я, встревоженно глядя на Андрея.
— Что? — нахмурился он.
Он не слышал. Почему-то шепот, раздававшийся из воды, слышала лишь я.
«Трисипостатос… Ятыи пфээс… Макриаа…»
Я сделала шаг к воде, и шепот стал доноситься отчетливей.
«Трисипостатос… Ятыи пфээс… Ксэно… Макриаа…»
— Дай телефон, — проговорила я, делая еще шаг.
«Трисипостатос… Ятыи пфээс… Ксэно… Макриаа…»
— Зачем? — удивился Андрей, но телефон передал.
Я включила переводчик, нажала на голосовое озвучивание, и постаралась повторить, что слышала.
«Трисипостатос… Ятыи пфээс… Ксэно… Макриаа…»
С первого, со второго и даже с третьего раза получалась ерунда. Я старательно проговаривала слова, но плеск воды мешал вслушаться и повторить четко. В конце концов, мне все-таки удалось это сделать.
— «Триединая. Зачем пришла. Чужестранка. Прочь», — вслух прочитала я перевод с греческого.
Андрей все это время стоял рядом и молчал, засунув руки в карманы брюк.
— Очевидно, нам тут не рады, — напряженно хмыкнул он.
Я тяжело сглотнула и вбила в переводчике вопрос. Включила озвучку, но река не отреагировала. Тогда я повторила сама, как смогла.
— Что ты такое?
Ответ последовал незамедлительно. Для перевода мне не понадобился переводчик.
— Это Стикс, — шокированно выдохнув, прошептала я. — Река первобытного ужаса. Видимо, где-то здесь прорыв с подземного мира Эллады.
— И что нам теперь с этим делать?
Я пожала плечами и поднялась на ноги. Нужно срочно убираться отсюда.