Высокие толстые деревья пронзали черное беззвездное небо острыми пиками. Кустарников почти не было, землю покрывал густой темно-зеленый мох, местами отливая багровым оттенком, словно впитал в себя чью-то кровь. Он приглушал звуки шагов.
На некоторых деревьях ветки разместились низко, на уровне головы. Когда я шла мимо них, деревянные когти цеплялись за волосы, словно пытались удержать меня, остановить. Отвлечь.
Но старым сухим веткам-когтям не остановить этот путь. Я шла вперед, игнорируя угрожающий взгляд леса. Мне надо было прийти к своей цели. Туда.
Там меня ждали.
Мне казалось, что я шла годами. Ночь не заканчивалась, сумерки лишь сгущались. Тишина казалась мертвой, ни раздражающего писка комара, ни гулкого уханья совы. Абсолютная мертвая тишина. И в какой-то момент я почувствовала чужое присутствие.
Остановилась. Закрыла глаза, прислушиваясь к звукам. Повернула голову влево.
Мимо, метрах в пяти, между деревьев пролетела огненная птица. Каждое изящное перышко пылало, ослепляя глаза и освещая мрачный лес. Птица присела на поваленное дерево, цепляя острыми когтями кору. Хохолок на голове дернулся, птица встрепенулась, размахивая крыльями. Длинный хвост, похожий на павлиний, волочился на земле, жаром плавя влажный мох.
Жар-птица раскрыла клюв, издавая пронзительный визг. На пару секунд заложило уши, тело содрогнулось. После чего птица взмахнула крыльями, сорвалась с места и полетела дальше. Даже до меня донеслось тепло, заставившее кожу покрыться мурашками.
Птица скрылась между деревьев, тьма снова сгустками окружила меня, а вместе с ней вернулся и холод. Я продолжила шагать вперед.
Цель была близко. Я это чувствовала, поэтому чуть ускорила шаг. Багрово-зеленый мох начал противно чавкать под ногами.
Впереди показался частокол. Кривые необработанные доски росли из густого сизого тумана. За частоколом зависала ветхая избушка. Небольшая, скорее всего, в ней поместилась лишь одна комната. Крыша — соломенная, причем солома старая, залежавшаяся годами, местами даже заплесневевшая. Была у избушки одна странная особенность — пол возвышался метра на полтора от земли. Весь домик держался лишь на двух низких столбах, похожих на куриные ноги.
Наконец. Я на месте.
Я подошла близко к частоколу, положила руку на один из колышков — на соседнем висел, покосившись, человеческий череп.
Я глубоко вдохнула и едва слышно проговорила три раза:
— «Предки мои, зову вас, встаньте за спиной стеной защитной, охраните от слов злых и врагов недобрых».
Позади послышался насмешливый женский голос:
— Со мной заговор от злых духов не поможет.
И в следующий момент я проснулась.
То, что казалось реальнее некуда, было всего лишь сном, дымкой… но таким реальным, что аж в дрожь бросало. Я распахнула глаза, растерянно рассматривая спальню. Все казалось менее настоящим, чем сон. Туда хотелось вернуться. Меня ждали, что-то пытались сказать.
Я повернула голову на бок, и тут же лоб пронзило острой болью. Низкого стона удержать не удалось. Фраза «голова раскалывается» сейчас казалась более чем буквальной.
— Наконец очнулась, — проворчал Арес, присаживаясь на колени рядом с кроватью.
Я старалась не двигать головой, чтобы не вызывать новых приступов. Но все равно осмотрелась. Небольшая спальня, большую часть занимала двуспальная кровать. Деревянные панели вместо обоев, картины с пейзажами летнего леса, старинный комод.
— Где мы? — с трудом проговорила я, облизывая пересохшие губы.
Арес потянулся к тумбочке и взял оттуда пол-литровую бутылку с водой. Он открутил крышку и помог мне попить. Вышло неаккуратно, немного пролилось на подушку, но мужчина даже слова не сказал.
Я выпила почти всю воду, стало гораздо легче. Головная боль немного утихла, и я смогла соображать.
— Мы нашли старую дачу на краю Купольного, — ухмыльнулся Арес, отвечая на мой вопрос.
— Вломились в чужой дом? — спросила я. Ареса я осуждала, но сил на то, чтобы проявить это, не было.
Впрочем, мужчина прекрасно понял подтекст и равнодушно пожал плечами.
— Надо было найти место, где можно без привлечения внимания зализать раны, — спокойно пояснил Арес. — Тем более, мы все проявили свою магию, меня увидел Цербер, и есть риск, что нам придется сражаться. Лучше держаться подальше от людей.