- Кстати, как вариант, мы можем попробовать разделить ауру Ареса на тебя. Вполне возможно, что купол посчитает тебя за свою.
Арес почесал бороду.
- А в чем разница? Если твоя аура не может перенестись на Марину, то почему моя сработает?
Бальдр был предельно терпелив, объясняя, как ему казалось, очевидные вещи.
- Моя неуязвимость – это часть моей сущности. Это не есть часть моей магии. Вложи я свою магию или часть души, неуязвимость к ней не перейдет.
- Или к Андрею, - напомнила я. Мне не очень нравилось, как открыто оба игнорировали наличие моего спутника.
И сейчас мужчины никак не отреагировали. Бальдр продолжил говорить:
- В случае Ареса мы не можем рассмотреть конкретно его магию, потому что это разрушения, кровь, война, оружие. Он может внушить агрессию, например, - начал перечислять мужчина. – Не магия помогает ему пройти купол. А душа. Он – возрожденный бог Древней Греции, и это место оттуда же. Купол воспримет его за своего.
Арес вскинул брови и насмешливо усмехнулся.
- Ты наверняка понимаешь, о чем говоришь, - протянул он, издевательски скалясь. – Но, насколько помню, для ритуала, с помощью которого можно вложить частичку моей души в Марину, требуется большая подготовка.
- А еще куча жертвоприношений, - напомнила я, хмурясь. Я знаю этот ритуал, он пропитан черной магией. А черная магия почти всегда несла в себе кровь и жертвы. Для такого мощного воздействия необходима как минимум одна человеческая жертва, а лучше несколько. – Исключено. К тому же, такой ритуал необратим. Я не хочу проверять, как потом ритуал на меня повлияет.
Бальдр закатил глаза.
- Отвергаете – предлагайте, - проворчал он, отодвигая полупустую тарелку с бутербродами. – Моя цель – вытащить тебя, Марина. А цель оправдывает средства. И последствия.
От этих слов холодок пошел по коже. Это я – реинкарнация богини смерти, богини зимы, но мне стало жутко от Бальдра. А ведь он, по сути, моя полная противоположность, возрожденный бог весны и света. А тепла в нем было гораздо меньше, чем во мне.
Наверное, это особенность Скандинавии. Даже весна там сурова и холодна, потому и бог весны у них такой.
- А для чего, собственно, тебе нужно освободить Марину? – настороженно поинтересовался Арес. Он подался вперед, положив локти на столешницу. Стуол от его резких движений жалобно скрипнул, но выстоял.
- А тебе? – вопросом на вопрос ответил Бальдр. Мужчина невозмутимо склонил голову набок и пристально посмотрел на собеседника.
Эта битва взглядов длилась с минуту. Я уже успела закатить глаза, мысленно поворчать из-за дурацкой сцены двух альфа-самцов. Даже допила чай и пошла мыть кружку, когда Арес все-таки соизволил сказать:
- Марина мне нужна, чтобы наладить мосты с её сестрой. У нас с ней договор. Насчет меня как раз все намерения прозрачны. А у тебя какая причина?
Бальдр первым отвел взгляд и посмотрел на меня. Холодный, сдержанный взгляд на чисто нордическом лице, вертикальные скулы, тонкие губы и ледяные глаза ничего не выражали. Тем не менее, я знала, что он скажет, еще до того, как слова прозвучали приговором.
Тонкие бледные губы чуть раскрылись, и Бальдр, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти по словам произнес:
- Марина мне должна услугу. Пришло время.
Я тяжело сглотнула и кивнула. Без понятия, о чем скажет Бальдр, но это и неважно. Если он приехал из Европы и нашел меня, значит, дело действительно важное. По пустякам такие люди не тревожат.
- Найдем способ выбраться – я тебе помогу, о чем бы ты ни попросил, - пообещала я.
Бальдр чуть склонил голову, молча благодаря за согласие. Ни он, ни я не хотели говорить откровенно при Аресе. Причем Арес и сам это прекрасно понимал, и мужчину это откровенно бесило.
- Что за загадочные фразы из тупых мелодрам?! – фыркнул Арес, вскакивая на ноги. Ножки стула противно скрипнули по деревянному полу. Звук этот еще больше взбесил бога войны, и он с размаху пнул стул с такой силой, что тот отлетел в сторону и, ударившись о стену, разлетелся на куски.
От неожиданности я вздрогнула, а Бальдр сохранил безмятежное спокойствие и вернулся к чаю.
Арес, от души матерясь, вылетел из кухни, перешагнув обломки стула.
- Бешеный, - проворчала я. – Бальдр, поговорим об остальном, когда выберемся.