- За что… - разрыдалась я. Сердце в груди потяжелело до боли, хотелось расцарапать себе грудь и вытащить его, лишь бы не было так больно.
Во мне сущность богини смерти. Конечно, я первая осознала, что жизнь из тела ушла.
Я заорала, выпуская магию. И вновь, как в поселке Вадима, все живое вокруг иссохло, даже купол содрогнулся. Арес и Бальдр, равные мне по силе, смогли выдержать удар. Я выпускала изнутри магию, надеясь, что вместе с ней уйдет и боль.
До полного опустошения и потери сознания оставалось темного. В это же время черный выжженный круг вокруг меня распространялся все дальше и дальше.
Я этого и хочу. Потерять сознание и желательно не просыпаться, потому что в реальности…
Потому что в реальности Андрей умер.
За несколько мгновений до того, как я полностью опустошила свой резерв, тело содрогнулось. Во мне вновь, впервые за долгое время заговорила Мара.
- Не трать силы, - шепнули мне в ухо. Бальдр и Арес не слышали, они встали чуть позади, позволяя мне выплеснуть горе.
Я замерла, прислушиваясь к Маре… к себе.
Рука дернулась сама. Я опустошенно наблюдала, как ладонь ложиться на неподвижную грудь Андрея.
- Он мертв, - вслух проговорила я сорванным, хриплым голосом.
- Тело мертво, но душа зависла, - возразила мне Мара. – Отдай мне управление.
Я выдохнула и прикрыла глаза. Все, что угодно. Готова даже в мир Нави вернуться, лишь бы Андрей был жив.
Когда я открыла глаза, Арес не сдержал удивленного присвистывания.
- Марина, твои глаза… - сказал он.
- Фиолетовые, - констатировал Бальдр. Он тяжело сглотнул и внимательно посмотрел на меня. – Ты сейчас управляешь собой?
Он сразу все понял. Умный мальчик.
Я знала, что окровавленные из-за крови Андрея губы скривились, но двигалась за меня Мара. Моя темная часть, которой я отдала полное управление телом.
Больше ни Арес, ни Бальдр меня не интересовали. Опустив глаза на неподвижное тело Андрея, я заботливо стерла ладонями кровь с его подбородка и шеи. Конечно, больше размазывая, оставляя багровые разводы.
Наклонилась и прижалась своими губами к его, безжизненным и холодным. Вдохнула в него воздух, одновременно с этим разрывая футболку и оголяя грудь.
- Что ты делаешь? – растерянно спросил Арес.
До меня его голос доносился словно через воду. Я была сосредоточена на своем мужчине.
Оторвавшись от губ, я оседлала Андрея, отбрасывая остатки майки. После чего разорвала свою футболку, освобождая грудь.
Кажется, Арес снова что-то пытался сказать, но резкий голос Бальдра его угомонил. А может, мне просто показалось, потому что в этот момент я сосредоточенно водила окровавленными пальцами по груди Андрея. С любовь вывела слово «душа» на старославянском и закрепила магическим знаком, усиливающим контакт. Потом, зачерпнув еще крови около губ Андрея, то же самое я вывела на своей обнаженной груди, прямо над сердцем.
Анализ своих действий, вопросы «почему?», «зачем?» и другие остались в прошлом. Я отпустила контроль, из глубины сознания принимая все, что делает Мара.
Когда рисунок на коже был завершен, я склонилась над Андреем, прижавшись грудью так, чтобы символы были кожа к коже. Снова прижалась губами к губам Андрея и проговорила прямо в них:
- Кожа к коже, тело к телу, сердце к сердцу, душа к душе. Ты мой, непризнанный наследник, а я твоя. Ты принадлежишь мне, твоя душа - моя. Мы связаны, ибо я так решила. Никуда от меня не деться, ибо смертью повелеваю я. Ступай в Навь, дождись меня там, ибо я так решила.
Мне даже не понадобилось произносить это на ведьминском. Силы моей магии оказалось достаточно. Я телом почувствовала, как тело подо мной начало дышать. В груди гулко забилось сердце.
Тело удалось оживить, но Андрей не пришел в себя. Внутри меня росла уверенность и понимание, что наши души связаны непонятным образом, он предназначен для меня. Все, что Мара сейчас в силах была сделать, она выполнила: вернула к жизни и замедлила тело Андрея, отправляя его в состояние, похожее на кому, а душу перенаправила в мир славянских богов. Только так его можно было спасти.
- Сможешь его спасти из Нави – вернешь к жизни, - пообещала Мара, медленно отпуская контроль. – Но путь этот будет нелегкий, узнаешь ты много горя и бед.