И столько надрыва, столько боли было в её словах, что я сама начала сильно злиться на Вадима. Типичный мужик, что с них взять.
- Борись за свое счастье, - проговорила я, взяв Инну за запястья. – Ты сильная, гордая. Ты не должна идти на поводу у Вадима. Хочешь уехать? Я поддержу тебя, обещаю. Я помогу тебе уехать в Москву. Но прежде, уверена, ты должна сражаться за свое место. Ты не просто оборотень, ты – жена вожака, его пара. И даже если ты совершила ошибку, со своим мужчиной должна остаться до конца. Покажи всем, в том числе тому козлу, который пытается забрать место Вадима, что вы сильны как никогда. Ни одна беда не сможет сломить вас.
Глаза Инны снова блеснули слезами, но она тут же смахнула их и решительно кивнула.
- Ты права, бегство – последнее дело, - решительно сказала она. – Если надо, я сама удавлю Никиту. Пошел он к черту! И Вадима перевоспитаю. Охренел в край!
Я облегченно рассмеялась и притянула Инну, снова её обнимая. Вот такое настроение знакомо, значит, она пришла в себя.
- Поехали в поселок, - отстраняясь, предложила я. – Вернемся в твой дом. Если надо, выгоним Вадима, но ты будешь жить в доме главы стаи, как и положено жене вожака.
- Поехали, - кивнула она, положив в карман сарафана замок и осторожно спускаясь с моста.
Звонить Вадиму я не стала. Пусть побегает, поволнуется, а то совсем обнаглел. Жену из дома выгонять. Заслужил немного переживаний.
Правда, меня очень быстро раскрыли. Уже на подъезде в поселок дядя Гриша вышел встречать нас и, конечно, увидел на пассажирском сидении Инну. Глаза его округлились. Он дал знак напарнику, чтобы тот открыл ворота нам, а сам полез в карман за телефоном.
Инна флегматично проследила за его движениями. Стоило она скрыться за поворотом, она задумчиво поинтересовалась:
- Интересно, как быстро Вадим окажется рядом?
Я криво усмехнулась.
- Минут двадцать, наверное, - прикинула я.
Я ошиблась. Мы едва успели заехать и устроиться дома, – в том самом доме, где живет Вадим и Инна и откуда он её выставил, - как на улице скрипнули шины от резкого торможения, а уже через несколько секунд Вадим был в доме. Он влетел на кухню и застыл подобно статуе. Глаза жадно следили за движениями Инны, Вадим тревожно осматривал её, видимо, искал повреждения.
Инна медленно отложила алюминиевое ведерко с луковыми кольцами и наггетсами, которое мы купили по пути домой в качестве утешения. Она вытерла масло с пальцев салфеткой и встала, потом уверенно подняла подбородок и уставилась на Вадима, не отрывая глаз.
- Не смей со мной так обращаться, - твердо и слегка высокомерно произнесла она. Я залюбовалась ей в этот момент: удивительное сочетание мягкости, материнской нежности и гордости истинной волчицы. – Ты знал, что я спала с другим, когда напали охотники. И все равно кинулся меня спасать, защитил. Потому что я твоя жена. Но стоило только утихнуть опасности, как тут же отселил, словно неугодную фаворитку. Я не позволю так вести себя! Не устраивает – я подам документы на развод. Но тогда ты ребенка не увидишь, даже если он будет от тебя! Обращайся со мной, как с женой и равной тебе, либо меня вообще не будет в твоей жизни, понял меня?
Ни один мускул не дрогнул на лице Вадима. Он все еще изображал статую, и, казалось бы, вообще не слышал Инну.
Наконец, Вадим ватными ногами сделал шаг вперед, потом еще один. Он оказался прямо перед Инной, что ей пришлось поднимать голову, чтобы смело встретить его взгляд. С минуту Вадим молча рассматривал её, изучая каждую черту. Я кусала себя за язык, чтобы не съязвить и не разрушить хрупкую атмосферу.
Наконец, Вадим медленно привлек Инну к себе, обнял за плечи. Пальцы его запутались в волосах, а губы с удивительной нежностью прижались в макушке.
- Слава богу, жива, - прошептал он, жадно вдыхая её аромат.
У меня защемило сердце от трепетных движений Вадима. Глаза увлажнились, но я сморгнула слезы и даже прошипела Инне, которая тоже начала всхлипывать:
- Даже не смей реветь! Ты сильная и независимая!
Инна тут же отвлеклась от слез и рассмеялась. Вадим её поддержал, а потом, продолжая улыбаться, заключил лицо в ладони и невесомо прикоснулся к губам.