Артем скептично вскинул брови.
- Что такого можно увидеть в будущем, чтобы решить пожертвовать собой? – недоумевал он.
- Много чего. Подумай, Артем, разве нет в твоей жизни людей, ради которых ты мог бы пожертвовать собой? М?
Артем надолго замолчал, хмурясь. Ответ на вопрос озвучивать не хотелось, но мы оба понимали, что ради родных мы способны на многое.
Минут через десять оборотень хмыкнул:
- Надо же, оказывается, в моей жизни очень много людей, ради которых я готов был бы умереть. Так и до паранойи можно довести себя.
- Это наша слабость и наша сила, - согласилась я. – Иногда совершаешь глупые поступки, чтобы защитить родных людей. Но, к сожалению, не всегда получается сделать это.
Я вспомнила про Аню и ту глупость, на которую пошла ради неё.
- Кого же хотела защитить Наташа? – продолжал рассуждать Артем. – Неужели отца?
Матери у них не было, ни Юля, ни Наташа о ней никогда не вспоминали. Я даже не знаю, умерла она или просто ушла из семьи.
- Отца, - не стала спорить я. – Или Юлю. Впрочем, это ведь только наши рассуждения. Возможно, просто её смерть была уготована судьбой.
- Не верю в судьбу, - твердо произнес Артем.
Продолжать мысль не стал, потому что мы приехали. Автомобиль замедлился, свернул с асфальта и перешел на грунтовую дорогу. Колеса зашелестели по камешкам, амортизировали кочки. Вдоль дороги росли старые кряжистые сосны, ветки сплетались между собой, закрывая небо, только редкие просветы подсказывали, что сейчас полдень.
- Разве ведьмы не должны собираться ночью на такие мероприятия? – с любопытством спросил Артем.
- Мы едем на финальную часть похорон, - отметила я. – Самые главные ритуалы проводили ночью и только в кругу семьи.
Живой коридор из сосен закончился. Автомобиль остановился перед коваными распахнутыми воротами кладбища. Мы прибыли не последними, еще две машины подъехали вслед за нами.
Я вышла до того, как Артем успел открыть мне дверь.
- Ох уж этот феминизм, - проворчал он, включив сигналку. Тем не менее, оборотень подал мне руку, и я приняла её с легкой улыбкой.
Нас нагнал коренастый мужчина лет сорока. Взгляд зацепился за голубые джинсы и серую футболку.
- Здорово, - поприветствовал мужчина, протянув Артему руку. – Одногруппники её, что ли?
Мы вряд ли походили на ровесников Наташи, между нами и ней была разница в семь лет, но мужчину это не смутило. Он протер засаленным платком блестящую на солнце лысину.
- Мы друзья Юли и Наташи. Я Марина, а это Артем, - представилась я.
Мы шли вглубь кладбища по вымощенной тропинке. Здесь я была впервые и удивилась ухоженности местности.
- Я Слава, двоюродный дядька Наташки. Обидно, совсем молодая была. Дурная смерть.
Он еще говорил, говорил, продолжая рассуждать на тему глупой смерти и молодости Наташа. Меня это начало нервировать. К счастью, его быстро увела невысокая полная женщина, примерно его возраста. Судя по всему, его супруга.
Мы свернули с дорожки и пошли вдоль оградок на протоптанной тропинке вслед за Славой и его женой, и уже через пять минут оказались у свежевырытой могилы. В большой оградке было много свободной земли, видно были, что землю выкупали с планами на очень далекое будущее.
Свежая прямоугольная яма была в центре, рядом с ней – куча земли с комками глины. С другой стороны поставили деревянную скамейку, видимо, привезли на катафалке вместе с гробом. На скамейке сидела старуха, настолько худая, что, казалось, морщинистая кожа обтягивала кости. Старуха куталась в пуховую шаль, волосы собраны и спрятаны под черный платок.
Я открыла рот, чтобы поздороваться, и тут же его закрыла. Как поздороваться на похоронах? «Добрый день»? Очень грубо звучит. «Здравствуйте»? Мне кажется, еще хуже, какое тут здоровье, когда внучку, дочку и сестру хоронишь.
В итоге я выдавила немного:
- Соболезную.
Старуха никак не отреагировала, продолжая смотреть белесыми воспаленными глазами в пустую яму. Зато мужчина в черной рубашке, сидевший рядом с ней, сухо кивнул.