Инна вспыхнула от злости, но поймала взгляд Наины и выдохнула.
— Что тебе надо? — выплюнула она, оставаясь на месте.
Никита цокнул языком.
— Кошечка, ты за языком следи, — осуждающе протянул он. — Не забывайся.
— Или что? — фыркнула она, вздернув брови. — Кем ты себя возомнил?
— А ты? — вопросом на вопрос ответил Никита. Глаза его угрожающе блеснули, он начинал злиться. — Думаешь, раз окольцевала Вадима, тут же стала истинной альфа-самкой? Альфа-самки преданы своему самцу до конца. А ты сразу же после ссоры раздвинула передо мной ноги. Так не альфа-самки поступают, а стайные шлюхи.
— Да пошел ты! — выплюнула Инна. — Жалкий пес! Одиночка без стаи!
Я в диалог не вступала, что позволило мне сосредоточиться на Никите и его реакциях. Он не особо скрывал свои эмоции, легко шел на поводу. Уголки губ его то и дело презрительно опускались. На шее тяжело билась жилка.
— Зря ты так говоришь, кошечка, — лениво рассмеялся Никита. Свободной рукой он забрал мою кружку с кофе и сделал глоток. Я промолчала, сдерживая порыв. Видимо, Никита эмоционален, он легко может сболтнуть лишнее, надо только подождать. — Обрати внимание, что твои охранники стоят на коленях и не пытаются спасти тебя от меня. Ты ведь прекрасно знаешь, почему так. Озвучишь? Для своих подружек.
Инна исподлобья смотрела на него. Верхняя губа нежно-розового цвета чуть приподнялась, словно в волчьем оскале. Но ни слова она не сказала.
Честно говоря, я тоже была удивлена, почему охранники не стали преграждать дорогу Никите. Разве что Миша, который до сих пор валялся без сознания. Почему же остальные напряженно стояли на коленях, смиренно опустив головы?
Я, конечно, знала основные особенности оборотней, все-таки много лет жила с ними. Но в специфику не углублялась. Окружающие меня оборотни вели себя вполне обычно, и лишь в последнее время я стала замечать за ними звериные черты. Именно тогда, когда власть Вадима пошатнулась, словно нестабильная ситуация в стае пробудила в них звериное.
Инна продолжала молчать, и Никита решил озвучить сам. Он наклонился к Наине так, что несколько прядей его волос соприкоснулись с её, и доверительно сообщил:
— Те волки, которые стоят сейчас на коленях и обливаются потом, сомневаются в Вадиме. Они раздумывают над тем, что будет, если ребенок в животе Инны принадлежит мне. Уж если я смог… км… обгулять самку вожака, то что из себя представляет этот вожак? — задал вопрос Никита и тут же шепотом Наине в ухо ответил: — Ни-че-го…
Я не выдержала, тяжело вздохнула и закатила глаза. Никита перевел взгляд на меня. Он недовольно поджал губы и поинтересовался:
— Что-то хочешь сказать?
— Зачем ты сейчас пришел? — спросила я, откинувшись на спинку дивана. — Показать себя? Свою силу? Очень смело — шугнуть охрану и плеваться угрозами в трех женщин, одна из которых только что родила, а вторая беременна. — Я театрально похлопала в ладоши. — Молодец, достойное поведение для будущего вожака.
Никита психанул и стукнул по столу. Инна с Наиной вздрогнули, но я ожидала чего-то такого, поэтому осталась сидеть спокойно.
— Ты можешь сейчас ухмыляться, называть чужую жену «кошечкой» и впиваться когтями в бедро ни в чем не повинной девушки, но так ты доказываешь лишь одно, — криво усмехнулась я и добила: — Ты никогда не будешь достоин места, которое занимает Вадим. Потому что слабак не может стать вожаком.
Никита рассмеялся — отрывисто и резко. Лицо его покраснело от злости, на скулах играли желваки. Всего парой слов я смогла добраться до самого слабого места.
— Волки, которые стоят сейчас на коленях, признали меня вожаком, — медленно, едва сдерживая злость, проговорил мужчина. Он постарался сделать вид, что я не задела его за живое. Но было уже поздно. — Я уже не один. Тебе, Инна, стоит принять правильную сторону. Ребенок — мой, со дня на день ты родишь, и всем станет все понятно. Передай Вадиму, чтобы отвечал на звонки. А то прячется, как трус.
Я не сдержала смешка.
— Кто бы говорил, — улыбнулась я.
Никита залпом допил мой кофе, после чего криво улыбнулся и встал. Он поправил голубую рубашку, размял шею и обратился ко мне:
— Когда я одолею Вадима и стану вожаком, то отрежу тебе язык и сделаю подстилкой стаи.
Я не сдержала смешка. Угроза казалась бравадой, с моей силой и моей родословной какой-то глупый претендент на место вожака в глубинке не казался кем-то пугающим.