— Так можно половину стаи пересажать, — вклинилась в разговор я. — Сомнение может родиться в любом оборотне. Нужно нечто более… радикальное, что ли.
Вадим повернулся ко мне, поставив кружку с чаем, который ни разу не пригубил, на подоконник.
— Изгнать их? — предположил Артем, развивая мою мысль. — Остальные задумаются.
— За ними последуют их семьи. Друзья задумаются. Соседи начнут сомневаться, переживать. Итог тот же, — покачала головой я.
Вадим внимательно смотрел на меня.
— Есть у меня мысль, — негромко сказал он. — Но сначала я хотел бы услышать конкретное предложение от тебя, Марина.
— От меня? — удивилась я.
— Тебя с детства учили обращаться с властью. Уверен, стратегию ты начала изучать еще до того, как научилась читать.
Я поморщилась и призналась:
— С детства ненавидела шахматы, но отец заставлял. Говорил, что я должна учиться просчитывать все свои ходы.
Вадим удовлетворенно кивнул.
— Что бы предложила ты? — спросил он.
Я отвела взгляд в сторону, уставившись на картину в позолоченной рамке. Художник изобразил узкую дорогу в березовой роще, ведущую к летнему озеру.
— Сейчас твой главный враг не Никита, а сомнение, — задумчиво проговорила я. — Волкам нужна уверенность в том, что их вожак таковым останется. Зря ты, конечно, отселил Инну, это сильно подкосило даже самых преданных тебе оборотней. — Я ожидала взрыва эмоций от Вадима, но он лишь поджал губы, признавая мою правоту. Пришлось продолжить: — Конечно, законы волков и ваши инстинкты мне не ведомы, но я могу предполагать, что сейчас от тебя требуется демонстрация силы. Нужно показать, что разум твой не замутнен сомнениями, тогда оно исчезнет у остальных.
— Да можешь ты конкретней?! — не выдержал Артем. Вадим, впрочем, молчал. Он догадывался, к чему я веду, поэтому просто кивнул, предлагая продолжать.
Я вспомнила одну из совместных прогулок с отцом. Мы возвращались после какого-то праздника ведьм, организованного Ковеном. Там в финале вечера стражи одному ведьмаку отрезали ухо, поставив кровавый финальный аккорд вечера. Я тогда ничего не сказала. Но отец видел мое состояние. На удивление, в тот день он был настроен миролюбиво, поэтому соизволил побеседовать со мной. «Этот ведьмак совершил самое страшное, что только есть», — сказал тогда отец, пока мы медленно брели через аллею к крыльцу нашего дома. — «Он предал своих. Подслушал разговор своей матери и передал его колдунам. И не из-за изменения мировоззрения или чего-то еще, нет. Он повелся на деньги. Поэтому с ним еще мягко обошлись». Я тогда рискнула спросить, принимал ли отец участие в решении судьбы одноухого ведьмака. Отец остановился, повернулся ко мне и сказал, глядя в глаза, фразу, которая мне хорошо запомнилась. Её я сейчас озвучила Вадиму.
— Находясь у власти, нельзя остаться для всех хорошим, — сказала я. — Если давать подчиненным только пряник, они в итоге зажрутся. Иногда необходим кнут.
Я перевела взгляд чуть левее. Около стены расположился узкий высокий стеллаж. За стеклом лежали несколько видов кинжалов, сабель и даже сюрикенов. Меня же больше всего заинтересовал другой предмет.
Вадим проследил за моим взглядом. Он усмехнулся и без слов подошел к стеллажу. Удивленно звякнула стеклянная дверца, которую впервые за много лет открыли не для того, чтобы протереть пыль.
У Артема глаза на лоб полезли, когда он увидел, за чем потянулся Вадим.
— Марина, ты серьезно? — шокированно выдохнул он. — Это… Нет, я понимаю, что есть фраза про кнут и пряник… Но не в прямом же смысле!
Я пожала плечами, делая глоток чая. Он давно остыл, но оставался вкусным.
Вадим медленно пошевелил рукой, приспосабливаясь к рукоятке кнута. Не той, которую можно купить в секс-шопе. Нет, это был настоящий плетеный ремень, какие можно встретить в музее или в исторических фильмах. Вадим не то чтобы коллекционировал оружие. Ему периодически дарили что-то подобное, вот он и решил устроить стеллаж с редким оружием.
Уж не знаю, какой дурак подарил ему настоящий кнут, но сейчас он был как нельзя кстати.
Артем же пытался прийти в себя. Лицо его изумленно вытянулось.
— Я все еще пытаюсь решить, что удивительнее, — качая головой, Артем взлохматив черные волосы, — то, что ты, Марина, предложила такое, или что Вадим согласился.