Входная дверь была распахнута, и лишь легкая покачивающаяся от сквозняка занавеска скрывала нутро дома. Под моим весом ступени визгливо скрипнули, но никто не отреагировал. Я подошла к занавеске и аккуратно отодвинула белую ткань. В узком коридоре никого не было.
– Есть кто-нибудь? – осторожно позвала я, не решаясь зайти. – Юля?
Изнутри дома послышалась возня, и через полминуты появилась девушка. Юля.
В легком хлопковом сарафане на тонких лямках она казалась очень юной. Взлохмаченные светлые волосы были неловко стянуты в низкий пучок, на бледном лице выделялись покрасневшие заплаканные глаза и искусанные губы.
Юля молча смотрела на меня, обхватив себя руками. От её несчастного вида сердце болезненно сжалось.
– Я приехала в твою квартиру, – прокашлявшись, я проговорила очень хрипло. – Соседка сказала, что ты на даче. Вместе с семьей, потому что не хотела оставаться одна.
Губы дернулись в легкой усмешке, но глаз она не коснулась. Юля напоминала сломанную куклу.
– Ирония, не правда ли? – хрипло проговорила она. – Не хотела оставаться одна, но все равно осталась.
Я перешагнула за порог, опуская занавеску. Несмотря на уличную жару, в доме сохранялась приятная прохлада.
– А где все остальные? Где твой папа и остальные родственники?
– Мачеха, – прошелестела Юля. – Наша с Наташей мама умерла лет пятнадцать назад.
– Как это случилось?
Юля пожала плечами.
– Пожар. Забавно, учитывая, что Наташа утонула. Огонь и вода.
Я проигнорировала глупую шутку Юли и мягко спросила:
– Где же твой папа и мачеха?
Юля растерянно обернулась назад, но почти сразу повернулась.
– Мачеха на работе, а папа… налакался водки, поревел и уснул.
Я не стала расспрашивать о других родственниках, которые присутствовали на похоронах. Так всегда, дальние члены семьи встречаются лишь по большим событиям, например, свадьба. Или похороны. А вот то, что происходит после того, как гроб опускается в яму, таких родственников мало интересует.
На пару секунд припомнила своих чудесных родственничков, но потом отмела мысль в сторону.
– Юля, теперь ты не одна, – негромко заметила я, делая несколько шагов к ней. Осторожно положив ладони на её плечи, я заглянула ей в глаза и прошептала: – Я рядом. Можно я тебя обниму?
Юля, помедлив, кивнула. Лицо её скривилось, губы задрожали, и в следующий момент случилась истерика. Она заревела, и я поспешила её обнять, крепко прижать к себе. Из-за разницы в росте очень неловко Юля спрятала лицо у меня на плече, но ноги её не держали, и она упала на колени.
Схватив меня за полы рубашки, она смяла ткань и спрятала лицо у меня в животе. Я обняла её, гладила голову и плечи, стараясь отдать ей все свое тепло. Слов не говорила. Юле не нужно было это. Какие слова смогут успокоить после смерти сестры? Про рай, лучшее место и так далее? Это все ерунда. Меня бы эти слова разозлили, Юлю, конечно, тоже.
Поэтому все, что мне оставалось, дать Юле выплеснуть свою боль. И просто быть рядом. Не знаю, сколько это длилось, ноги устали стоять на одном месте. Очень хотелось размять ступни, но я терпела.
Наконец, Юле стало легче. Она затихла, спрятав опухшее от слез лицо в моей рубашке. Насквозь промокшей, но это ерунда.
Еще через пару минут Юля медленно отодвинулась. Она приняла мою помощь, с трудом вставая на ноги.
– Спасибо, – каркающе и хрипло произнесла она, судорожно вдыхая.
Юля посмотрела на меня открыто, не стесняясь боли в глазах, не скрывая своего горя. Это неподдельная искренность окончательно обезоружила меня.
– Спасибо, что я не одна, – прочистив горло, продолжила Юля.
Я кивнула, не отрывая взгляда от неё.
– Хочешь поговорить?
Девушка растерянно моргнула и неуверенно отвела взгляд.
– Да… наверное… не знаю…
Я взяла обе её руки в свои и мягко предложила:
– Давай прогуляемся? Но сначала предлагаю умыться.
Людей в такую жару, да еще и в будний день, на улице было мало. В основном это были бесстрашные бабульки, согнувшиеся над грядками и копошащиеся там.