- Тебя нет? – удивилась Юля. Лицо её прояснилось: она вспомнила главную причину моих магических особенностей. – Точно, твоя мама колдунья…
- Отец изнасиловал её, принудительно заставил забеременеть, - с трудом шевеля языком, призналась я. Одно дело крутить эту историю в голове, другое – озвучивать вслух постороннему человеку. – Держал в плену девять месяцев, пока не родила.
- Жестковато даже для ведьм, - удивленно протянула Юля, чуть запинаясь. В глазах мелькнуло сочувствие, но большего она себе не позволила. Жалость я бы не приняла, это унизительно. – А что потом? Он её… убил?
- Нет. – Я покачала головой, вспоминая тот единственный разговор о матери, который состоялся у меня с отцом на пятнадцатый день рождения. – Он её отпустил после родов.
Я помолчала, кусая губы, а потом все-таки решилась закончить историю.
- Отец говорил… - выдавила я, чувствуя, как дрожь пробежала по коже. – Мама… Когда узнала о беременности, она сначала пыталась избавиться от плода, а после родов чуть не убила нас с Аней.
Юля озадаченно посмотрела на меня.
- Я плохо знакома с колдунами, но не слишком ли жестоко для них? Может быть, отец соврал тебе? – предположила она.
Я облегченно улыбнулась. Как же мне хотелось верить в это! Шанс, что отец мне врал, оставался, но был невысоким. Я видела, каким стал нежный и добрый Богдан, когда узнал о моей истинной сущности. Светлым присуще лицемерие.
Мы подошли к распахнутым воротам. Справа от них стояла сторожка, но, судя по навесному замку на двери, охранника не было на рабочем месте. Может быть, инспектирует территорию. Или прогуливает работу, отсыпаясь где-нибудь после веселой ночки.
Очень быстро мы сошли с дороги и начали петлять между оградок. Где-то были ухоженные могилы, поставлены дорогие памятники, земля вымощена плиткой. Были и заброшенные могилы с покосившимися надгробиями и просевшей землей. Железные памятники, которые не меняли много десятилетий, истрепались, и ржавчина съела буквы с именами и годами жизни, начисто стирая упоминание о том, что человек когда-то существовал, любил, страдал…
В густой зелени берез мелькали темные сгустки – вороны. Они противно каркали, то ли приветствуя нас, то ли ожидая угощений. Дурацкая традиция – носить на могилу еду.
Юля на ворон внимания не обращала. С каждым шагом она становилась все напряженнее. Губы поджаты, глаза влажно блестят: Юля сдерживала слезы, но упрямо шла вперед.
Я была рядом, но не пыталась отвлечь разговором. Нет, сейчас это лишнее. Нужно просто находиться поблизости.
Я уже запуталась и не понимала, насколько мы далеко забрались. На могиле Наташи я была один раз и дорогу не запоминала.
Внезапно Юля остановилась, и за секунду до этого до меня донесся легкий свежий аромат. Так обычно веет с водоема – легкостью, прохладой и бодростью. Но откуда на кладбище вода?
- Что за… - выдавила она.
Теперь и я разглядела то, что заставило Юлю остановиться. Среди могил копошилось что-то живое. Я последовала за девушкой и очень быстро увидела очень худую девушку, склонившуюся над бугорком. Длинные русые волосы скрывали её лицо. Незнакомка держалась рукой за двухметровый лакированный крест, который ставят на свежевырытых могилах.
- Ты кто такая? – потребовала Юля.
Незнакомка склонилась над могилой Наташи. Девушка встрепенулась и подняла голову. Русые волосы от движения сдвинулись в сторону.
Не просто бледное, а белое, даже с зеленоватым оттенком, лицо. Едва заметные бледные искусанные губы, глаза полностью черные. Девушка оскалилась, и мы увидели острые конические зубы, чем-то похожие на рыбьи.
Я удивленно вскинула брови. Русалка? Как она могла оказаться здесь, далеко от пруда?
Незнакомка напряглась и попятилась, испугавшись нас. Юля рванула вперед, огибая оградки. Что творит?.. Русалки – вид полуразумной нежити, она легко может напасть. Не вся магия действует на этих тварей.
- Юля, стой! – выкрикнула я. Вороны на ближайших деревьях испуганно каркнули и взлетели, тяжело хлопая крыльями.
Юля не слышала, и мне пришлось догонять её.