Начало
❁ ❁ ❁
Сегодняшнее утро началось особенно хорошо. Мне исполнялось восемнадцать, и это значило, что теперь я свободна.
Не то чтобы жизнь в интернате была такой уж плохой, если это вообще можно было назвать жизнью, но минусов было вполне достаточно.
Всё по расписанию. Каждый твой шаг контролируется ещё до того, как ты его сделаешь.
Но, несмотря на это, я действительно благодарна этому месту за то, что было моим домом долгие годы. Поэтому уходить отсюда всё равно было чуточку грустно.
Моих родителей не стало, когда я едва ли научилась говорить.
Всё, что я знала о них, — это их имена и то, что они оба разбились в автокатастрофе по дороге домой. Никаких родственников у меня не оказалось, или они, может, даже и были, но желающих забрать меня к себе среди них не нашлось.
— Доброе утро, Вивиан! — Морщинистое лицо Люси показалось в дверном проёме.
От вида её тёплой, искренней улыбки на душе стало тяжело. Люси была нашей няней. Самой доброй и заботливой няней на земле. Она заменила мне родных, и, должна признать, я буду очень сильно по ней скучать. Очень-преочень.
— Сегодня особенно доброе! — Я встала с кровати, чтобы переодеть ночную рубашку.
Люси грустно улыбнулась.
— С днём рождения, милая, — она заключила меня в тесные объятия, и от запаха выпечки и молока, исходящего от её волос, такого родного и любимого запаха, в глазах защипало. Я мягко отстранилась.
— Ну что ты, дорогая, ещё рано плакать, — она погладила мою щёку шершавыми пальцами. — Мы кое-что приготовили для тебя, — она подмигнула мне и поманила рукой. — Одевайся и приходи в столовую.
Я кивнула и тыльной стороной ладони вытерла слёзы, проступившие сквозь ресницы.
Стоя у зеркала напротив кровати, я всматривалась в каждый уголок своей комнаты, словно это поможет мне лучше запомнить всё так, как оно сейчас.
После моего отъезда эту комнату займёт кто-нибудь другой.
Это место перестанет быть моим домом, а Люси перестанет быть моей няней. Эта мысль здорово ранила, и на крохотное мгновение мне даже захотелось здесь остаться, но я знала, что во мне говорит страх. Вся моя жизнь прошла в этих стенах, и я просто не могу не попытаться пожить по-настоящему.
Но было и кое-что, что меня успокаивало. Я буду не одна. Генри будет со мной.
Генри — мой парень.
Кажется, мы встречаемся уже целую вечность, а если быть точнее, три года. Всё это время мы планировали наш выпуск из интерната и старательно копили деньги, которые нам доставались от пожертвований. Ежегодно каждому из нас выдавали по 30 долларов, чтобы мы могли купить себе новую одежду или необходимые вещи.
Мы с Генри мечтали о самостоятельной жизни и собирались использовать накопленные деньги вместе с льготами, положенными сиротам, чтобы сразу после выпуска снять жильё. Мы рассчитывали на кампус или общежитие, ведь на полноценную съёмную квартиру наших сбережений не хватало. Однако уютная комнатка с видом на Нью-Йоркский залив казалась нам вполне реальной мечтой.
Обсуждая планы и представляя, как будем обустраивать наш новый дом, мы верили, что вместе сможем преодолеть любые преграды и, наконец-то, почувствовать вкус настоящей свободы. Просто пожить по-настоящему.
Я аккуратно собрала свои фиолетовые волосы в высокий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Сменив ночнушку на удобные джинсы и футболку, я почувствовала себя готовой к новому дню.
С самого моего рождения мои волосы, от корней до кончиков, обладали необычным глубоким фиолетовым оттенком, который привлекал внимание и вызывал удивление.
Люси часто рассказывала мне, как, когда я впервые попала в интернат, все смотрели на меня с тревогой, думая, что я чем-то больна. Эти волосы казались слишком необычными, слишком странными для обычного ребёнка. Когда я была младше, у меня не было друзей, все обходили меня стороной, даже няньки и санитары, за исключением Люси, лишний раз избегали контакта со мной и моими волосами, словно боялись чем-то заразиться. Люси говорила мне, что поначалу людей всегда пугает всё необычное и прекрасное, и мне стоит дать им время, чтобы увидеть во мне обыкновенную девушку.
Так и случилось. Спустя годы все привыкли к моей внешности, увидев, что в остальном я была совершенно здорова.
Мои фиолетовые волосы стали не странностью, а частью меня, отражением моей индивидуальности. Со временем я научилась гордиться этим оттенком, как символом своей неповторимости.
Я аккуратно прикрыла дверь, чтобы никого не разбудить. Было еще совсем рано.
Люси просила меня зайти в столовую, и я направилась вперед по длинному коридору ведущему туда.