***
Я аккуратно прикрыла дверь, чтобы никого не разбудить. Было ещё совсем рано.
Люси просила меня зайти в столовую, и я направилась вперёд по длинному коридору, ведущему туда.
Через час я сидела на потертом сером чемодане и доедала медовый пирог, который приготовила Люси специально для меня. Ребята украсили столовую воздушными шариками тоже для меня. Я не сдержала слёз — покидать это место было тяжелее, чем я думала.
Генри нежно поглаживал мою руку большим пальцем. Его золотые кудри мягко спадали чуть ниже подбородка, а светлые глаза с любовью смотрели прямо на меня. Как же приятно осознавать, что я не одна, он рядом, а значит, всё будет хорошо. Мы построим новую, полную ярких и счастливых моментов, жизнь. Эти мысли успокаивали, и мои напряжённые плечи с облегчением опустились.
— Нам пора.
Да, нам действительно было пора.
Я вытерла сахарную пудру с ладоней о джинсы и крепко обняла Люси, которая стояла около двери и вытирала мокрые глаза носовым платком.
— Я буду невероятно скучать по тебе, Люси, просто невероятно.
— Я тоже, милая, я тоже.
— Посмотри-ка на меня, — она обхватила моё лицо руками.
— У тебя всё обязательно получится, девочка моя, — она ласково поцеловала меня в кончик носа и рукой потянулась к кружевному кармашку на фартуке.
— Возьми, я купила это на ярмарке специально для тебя, — она развернула меня спиной и что-то застегнула у меня на шее. — Если верить биоэнергетикам, он должен принести тебе удачу.
Я положила на ладонь потрясающе красивый фиолетовый камень.
Он был небольшой, изящной каплевидной формы, с тонкими серебристыми узорами по бокам.
— Боже мой! Люси! Он такой красивый! — Я накинулась на неё и сжала в объятиях. — Спасибо большое, моя дорогая Люси. Я буду навещать тебя, обещаю!
Женщина улыбнулась.
Генри покатил наши чемоданы к выходу. В отличие от меня, ему не было страшно, наоборот, он мечтал поскорее покинуть интернат и начать новую жизнь. А что касается меня — мне страшно, очень. Но я знаю, что так и должно быть.
Это неотъемлемая часть любых изменений: сначала страшно, потом привыкаешь.
Я шагнула за пределы высокого тёмно-синего забора, окружавшего территорию интерната, и полной грудью вдохнула влажный, прохладный осенний воздух.
— Куда мы теперь? — Наш интернат “Winston Hole” был малоизвестным и практически не финансировался, особенно в последние несколько лет, поэтому не мог позволить себе предоставлять жильё выпускникам.
— Полагаю, в отель, — Генри мягко улыбнулся. — Сегодня переночуем там, а завтра пойдём смотреть студию в городском кампусе. Идёт?
Я кивнула. Всё будет хорошо.
Мы направились в сторону автобусной остановки по узкому тротуару, расположенному вдоль дачных домиков с разноцветными крышами. Идти по улицам Нью-Йорка без сопровождения было очень непривычно. Если нам и разрешали покидать интернат, то только в присутствии кого-то из персонала и только по особым нуждам. Но теперь я могу проводить всё своё свободное время там, где захочу. Теперь так будет всегда. Я мысленно улыбнулась.
— Чёрт! — Генри громко выругался. — Я оставил паспорт в администрации, когда получал последнюю печать. Нам придётся вернуться.
Покинуть интернат один раз я смогла, но делать это ещё раз и прощаться со всеми снова было выше моих сил. Мы ушли не так далеко, так что я могу подождать Генри здесь вместе с его чемоданом, чтобы ему не пришлось тащить его с собой.
— Я подожду тебя здесь и присмотрю за вещами. Уверена, один ты управишься куда быстрее.
Генри понимающе кивнул, и на его лице появилось сочувствие.
— Я понимаю, тебе тяжело туда возвращаться, это нормально, Ви-Ви. Тебе не обязательно скрывать это от меня. — Он поцеловал меня в лоб. — Я быстро.
Врать я совершенно не умела, особенно Генри.
Он прав, скучать по месту, где я выросла, это нормально. Так же нормально, как ненавидеть.
Родители отказались от него когда ему было всего шесть. Они оставили его в аэропорту и просто сбежали. Оба были очень молоды и оба употребляли, а Генри по всей видимости был не желанным ребенком, да и возможность его содержать у них вряд ли была с учетом того, что такие люди обычно готовы продать собственную семью ради дозы.
Но это ни капельки не оправдывало их поступка.
Женщина по имени Карен, одна из сотрудниц, нашла его одного, в слезах и отвела в полицейский участок, где выяснилась, что Эбигейл и Килиан Эфитс задолжали огромную сумму денег и бежали в другую страну с фальшивыми документами, после чего Генри отправили в наш интернат. Там мы и познакомились.