Пережимая шею в нужных точках, она вернула Кристиану возможность дышать, не отпуская его взгляда. С носа показалась тонкая струйка крови, на ней самой наверняка проявлялись синяки.
- Не могу. Я не могу убить тебя. Ты победил. – Кошка замерла под пристальным холодным взглядом. Осознание пришло секундами позже, как только Рохас скинул ее с себя и навис сверху. Кэсси смирилась и лежала неподвижно. К черту все. ЦРУ все же послало ее на последнее задание. Мэл – прикрытие. Бывшая коллега прекрасно была осведомлена обо всем. Теперь уж Кэсси уверилась в этом. Если вернется, отпустив Рохаса, то ее ждет тюрьма либо пуля в лоб или любой другой «несчастный случай». Раз вознамерились убрать – уберут.
Рохас не имел таких сантиментов в отличие от кошки, и она вновь почувствовала захват на шее. Так или иначе, но ей конец. Так какая разница, от чьей руки?!
- Зря спасовала.
- Делай, что должен. Я не стану убивать тебя. Твоя взяла. – Больших объяснений Кэсс решила не выражать. Она напоследок взглянула на бывшего любовника, прежде чем прикрыть глаза в ожидании конца. Да, она сентиментальная дура, которая втрескалась в мафиози, несмотря на ее образ жизни и избранное ремесло.
- Скучно, но раз так…
Глава 32
Говорят, когда жизнь висит на волоске, за нее цепляешься с особой силой. Почему же Кэсси не хотелось? С осознанием неизбежного, ее отпустило, разум затих, все ощущения пропали. Рука, сжимавшая шею, неожиданно расслабилась, пальцы переместились на скулы и сжали их. Кэсси не хотела открывать глаза. Если увидит его снова, то черт знает, что воспаленный мозг выкинет.
- Чертова баба! – Прорычал Рохас и впился в нее поцелуем. Не ожидая такого поведения, ресницы девушки удивленно затрепетали. Ошарашено глядя в жестокие обозленные стальные глаза, Кэсси силилась понять – что творится в голове у этого мужчины? Мозг отключился, будто впал заведомо в кому. Выдавали только нервные окончания, посылавшие сигналы серому веществу. Чувствуя жар его тела животом и прохладу каменного пола, Кэсси нехило тряхнуло от такого температурного контраста. Девичье сердце пропустило удар, и сама больше не понимая себя, она со стоном прикрыла глаза, отвечая на грубый и глубокий поцелуй. Рохас был адски возбужден. Тому свидетелем был бугорок в штанах, смачно уперевшийся в нее. Рохас целовал жестко, будто мстил, руки нагло шарили по телу, клеймя свою добычу, сминая кожу, раздвигая нагло ноги и умещаясь поудобней. Кристиана не заботило, где и в каком положении они находились. Еще минуту назад, она прощалась с жизнью, а теперь судьбинушка подкинула возможность натрахаться перед смертью. Возникло дежа вю. Чем не подарок?
Ерзая под ним, кошка распалялась, инстинкты заглушили и без того молчаливое сознание, позволяя одинокой женщине вырваться на свободу. Рохас больше не мог терпеть. Пара движений и Кристиан едва не кончил, толком не начав. Его тугая и мокрая чертовка стиснула его своими стеночками с возбужденным всхлипом. Синхронные стоны отражались от стен, выдавая тайную связь соития. Кристиан голодал по кошке, как бы ни отрицал данного факта. Рохаса накрыло горячей волной похоти демонического желания обладания женщиной, ставшей ему добычей, превратившейся в охотницу за ним и в итоге павшей под запретными чувствами обуявшими двоих.
В этой войне нет победителей, ибо оба проиграли друг ругу. Томно, болезненно и опасно. Какими бы ни были их избранные линии судеб и жизней, они создали момент там, где его не должно было быть по всем законам, как жизни, так и природы.
Слетевшие с катушек и не высказавшие друг другу всего того что хотели, оба отдались чувствам, швырнувшим их в негу разврата. Плевать было на время, плевать на все и всех. Для кошки существовал лишь Кристиан Рохас, так жадно испивающий ее силы, наполняя ее желанием вновь и вновь. Для Кристиана важна была она – его слабость, что поселилась в мыслях, несбыточная мечта на человеческое будущее и извечная мишень кого бы то ни было. Алексис Грэкхэм определенно выиграла джек-пот в плане везения по жизни. Им стоило бы подумать о том, что их ждет дальше, да только вот сердца думать не умеют, побеждая разум, настропаляя тело на безрассудство и наслаждение друг другом.
Время бы еще останавливалось или хотя бы замедляло свой ход по желанию, но, увы и ах, это невозможно.