Несмотря на все мои просьбы, дядя естественно не позволил мне приехать к отцу, хотя я и слышала, что сам он всё же приезжал к императору, вероятно надеясь на магию братских уз. Так у моего дяди появился страшный шрам на лице, который явно нанесён мечом. Дядюшка и без него был сплошь ими покрыт, из-за недавней войны с империей Глоссер, но этот был гораздо заметнее остальных...
Как раз после этого случая он и стал другим.
Да, он всё ещё любезничал со мной. Обнимал и целовал, но постепенно всё это превращалось в некую… одержимость.
Адриану Монреаль – эту фамилию носил его род до вступления в имперскую семью – всегда казалось, что мне угрожает опасность. И так каждый день его методы становились всё более нестандартными. В итоге дошло до того, что ко мне нельзя было подходить даже служанкам. Он во всех видел только врагов, посланных моим отцом.
Естественно я не хотела так жить. Но и умирать, повесившись на ленте для волос, не собиралась.
Пока я была маленькой, то всё что мне оставалось, это подчиняться. Как минимум, чтобы дядюшка не понял, что во мне живёт не только хорошая и милая Лисонька, с волосами цвета ранних лучей солнца, но и ещё одна Алиса, которая не собиралась мириться с такой жизнью.
Я не хотела ему вредить, да и никому в доме, поэтому пришлось подгадать момент, когда все служанки покинут поместье для уборки на улице. Пришлось использовать магию. Пускай я и не огненный маг, но поджечь парочку занавесок (возможно не парочку), у меня вышло на ура.
Магия света не столь уж и безвредна, как о ней писалось в мемуарах. Лечит она только. Лечит-лечит, как же.
Тяжело вздохнув, я опустила лицо в прижатые колени.
Серый капюшон прикрывал мои волосы от чужих глаз, да и в целом лицо мало кто мог увидеть и уж тем более узнать, когда я так сидела, согнувшись в три погибели.
В мою задачу входит покинуть королевство, не попавшись ни на одну сошку, что могла бы меня опознать и сдать дядюшке. Тут ему стоит сказать спасибо. За десять лет пребывания в деревне меня видели разве что слуги в доме, и то не все. Но вот некоторые из столицы могли меня знать до семи лет, когда я ещё числилась в императорской семье. Конечно, я знатно выросла, превратилась в девушку, точь-в-точь матушка, и именно это и может стать моим провалом. Может принцессу ещё и подзабыли, а вот портрет императрицы вывешивают по два раза в год: в её день рождения и день смерти. А чтобы избежать исхода, где меня просто узнают на улице, я выбрала отдалённую страну для своего бегства – Офелию. Я бы была рада сбежать и в другую империю, но на границе возникнут проблемы. Для начала стоит обзавестись новыми документами. Да и возможно поменять немного внешность. Рубану каре и покрашусь в чёрный. Почему нет? Правда… ужасно не хотелось марать унаследованную красоту.
Неожиданно кто-то толкнул меня, и я больно стукнулась лопатками о деревянный корпус непокрытой повозки. Одежда у простолюдинов была тонкой, из льна, так что приходилось кутаться поплотнее и не шевелится лишний раз, а от такого удара мне показалось, что меня облили холодной водой. Лишь бы дождь не пошёл… До Офелии мне ещё дней десять пути. Если не больше…
– Эй, двинься, – тем, кто толкнул меня, оказалась достаточно дородная женщина. Она была одета примерно как я, только вместо моей захудалой накидки, на ней сиял синим бархатом клейп, капюшон которого мягкой волной обрамлял румяное лицо.
– Да, простите.
Пришлось сдвинуться с нагретого места.
И что там меня ждёт?
Мы ехали больше трёх часов в полной тишине. Трясло сильно, лошади будто бы прибавили ходу, но я ещё до того момента, как сюда запрыгнула моя попутчица, успела отбить себе все бока. Ехала я около трёх дней. Но уже меняла извозчика. Всё-таки не каждый дурак поедет в такую даль. Мне очень повезло встретить старика ехавшего в Офелию. Правда вёз он не самый презентабельный груз - удобрения. Думаю не сложно представить какие? Воняли жутко. Но слава Стихиям, я быстро привыкла и уже не чувствую столь острого запаха, от которого выворачивает наизнанку.