Светило яркое, но не тёплое солнце, чай не месяц май, а середина осени. Ветер стал тише. Кажется полдень, если судить по расположению великого светила.
Интересно, как быстро мой дядя вернётся? Да и что ему скажут слуги? Я, конечно, постаралась подстроить свою смерть, но и мой дядя не из простых… Вдруг, он найдёт способ узнать, что я жива? Всё же нельзя надеяться на самодельную куклу, которая пусть и обгорит до угольков, но её нельзя будет назвать человеческими останками. Понадеемся на злость дядюшки, что он будет НАСТОЛЬКО в ярости, что и не подумает сомневаться в моей кончине.
От таких мыслей по телу пробежала дрожь. Живот издал в третий раз звук раненных сирен.
Пришло время перекусить. Стянув со спины свою дорожную сумку, я принялась выискивать там свои овсяные оладьи. Их уже осталось не так много, но всё же лучше, чем ничего. Авось, попадётся на пути какая-нибудь торговка.
Спокойно перекусить на свежем воздухе так и не получилось. Желудок моей попутчицы издавала подобные мне звуки, а у неё не было с собой ничего на перекус.
«Может она скоро выходит?»
Нет, я не жадная. Я бы поделилась с ней едой, но ведь неизвестно сколько я проведу в дороге и встречу ли хоть одного торговца. В итоге, моя совесть, если она ещё осталась со мной после пожара, поддалась.
– Прошу прощения, мадам, возьмите, если хотите мой скромный обед, – я старалась придать своему голосу более спокойный тон, но всё же, от холода, у меня кое-как получалось не стучать зубами, что уж говорить о голосе.
– Какая вежливость… – почему-то удивлённо сказала женщина, но всё же приняла мою лепёшку.
Поели мы в тишине.
Виды не менялись – мы всё так же ехали через огромные поля и леса. На секундочку подумала, что эта дорога бесконечна, ну, или на худой конец, мы просто ездим кругами. Я засыпала, просыпалась от кошмара или от грохота деревянных балок, и снова засыпала. Иногда бесцельно рассматривала деревья, самым любимым было, когда из леса выбегал заяц, или близко к повозке пролетали птицы. Мне удалось рассмотреть одного феникса! Он был совсем крохой, так что его можно было принять за ласточку, но уж по этим искоркам на его перьях, я не могла ошибиться. Он летел быстрее нашей повозки в несколько раз. Увидев мою заинтересованную физиономию, он притормозил, но это длилось всего несколько секунд. Для неискушённой меня это впечатление было чуть ли не самым ярким за всю жизнь. Я и феникс летящий на расстоянии вытянутой руки…
– Меня зовут Сара, а тебя, девочка? – вопрос прозвучал неожиданно, что я невольно сказала настоящее имя. Осознание пришло уже позже.
– Алиса, – теперь буду молиться, чтобы эта дама меня не сдала никому. Имя у меня, конечно, не редкое. Даже, я бы сказала, простое. Но всё же как-то тревожно.
– И сколько же тебе лет? – всё лицо женщины поменялось. Теперь оно было дружелюбным и отчего-то печальным. А ведь она так грубо меня оттолкнула, когда залезала в повозку. Возможно она чувствует вину. Я-то по доброте душевной её угостила, ещё и вежливость, как к дворянской особе, проявила. Так что не буду обижаться из-за такой ерунды.
– Мне восемнадцать, – благо я стала совершеннолетней в прошлом месяце. С полным возрастом я должна куда проще отыскать работу на новом месте.
– Когда я садилась, мне показалось, что передо мной сидит скрюченная старуха. Почему такая юная леди катается в такую даль одна? И не страшно родителям было отпускать… – последнее предложение она пробормотала себе под нос.
– Почему… – можно ли доверять первой встречной? Разум подсказывал, что нет и ещё раз нет, но под тёплым взглядом карих глаз я не устояла от маленькой исповеди. Всё же, возможно мы с ней вообще первый и последний раз видимся. – Я отправляюсь в Офелию. Она достаточно далеко, но там… – с языка вот-вот сорвалось «безопаснее», но я быстро исправилась, – очень красиво. Я надеюсь найти там работу.
– То есть ты даже не к родственникам едешь?
– У меня… нет родственников.
– Ох, прости меня. И кем же ты хочешь там работать?
– Пока не знаю… Мне лишь бы поскорее. И там где не придётся видеться с кучей людей. Просто тихая работа, – после моих слов, Сара, серьёзно задумавшись, стала разглядывать моё бледное лицо, а после прошлась и по фигуре, скрытой под накидкой.