— А… мои люди? — ошарашенно спросил он у царя, не веря в то, что ему, сепаратисту и повстанцу, дается шанс искупить свою вину.
— Все, кто сдался, будут жить. Те, кто не сдался, уже мертвы, — объявил царь, рассматривая полковника. Причем сказано было это так, что бывший комендант понял: царь не испытывает ни капли сожаления по поводу убитых. А значит, им повезло еще больше.
— Это честь и величайшая награда для меня и моих людей, ваше величество, — сказал он, вновь опустив голову. Когда их освободили от цепей, они, встав на колени и трижды поклонившись, касаясь головою земли, стали произносить слова клятвы.
«В двадцать первый год эпохи царствования благословенного царя Куэя, я, У Сивань из провинции Фанг, перед богами, духами и людьми, клянусь в верности и преданности моему царю и потомкам его. В дар отдаю ему жизнь мою. В дар отдаю ему честь мою. В дар отдаю ему душу мою. И да восторжествует воля царя моего!» — громко и четко проговорил полковник и, встав со своего места, закричал:
— Ван суэй! * — после чего все собравшиеся слитно стали скандировать традиционное приветствие Царей Земли.
center***/center
«... и царь Куэй великодушно простил полковника У и всех остальных ветеранов, дабы явить пример всем остальным бунтовщикам», — закончил чтение отчета Зуко и посмотрел на Чан Мина.
— Плохой прецедент, — задумчиво пробормотал тот, смотря через окно в сторону столичного порта, — слишком легко была взята эта крепость. Да и милосердие Куэя очень не кстати, — потер он подбородок.
— Дело не только в этом, брат, — сказал Зуко, перечитывая про себя некоторые абзацы из отчёта старшего куратора Да Лю. — Куэй не просто проявил великодушие. Он смог убедить в своей правоте своих людей. Ты сам знаешь, как у нас относятся к клятвопреступникам, — Зуко отложил бумагу на стол и взял другую.
— Действительно. Как-то я не учел в планах то, что Куэй активно включится в замирение восставших. И силу свою показал, и милосердие проявил, и вообще… показал себя умелым и мудрым правителем, — Чан уселся в кресло перед рабочим столом брата.
— А еще интересно, чем это он смог так напугать Дай Ли, что те согласились на такое унижение? — не обращаясь к Чан Мину, как бы в никуда, спросил Зуко, продолжая вчитываться в строки другого отчета.
— Ну, навскидку могу предположить, что он пригрозил им раскрытием какой-то очень важной информации, — не очень уверенно проговорил Чан Мин.
— Во всяком случае, вряд ли мы узнаем это в ближайшее время, — сказал Зуко. — Чан, мне не нравится, что Куэй столь рьяно начал подавление восстания. Надо как-то все скорректировать, иначе все наши старания пойдут прахом.
— Не волнуйся. За время независимости, что князья с равнин, что вожди горных повстанцев из Мо Сэ основательно наломали дров. Полковник У Сивань и солдаты гарнизона Да Джао — одни из немногих, кто вообще ни в чем, кроме участия в восстании, не были замараны. У некоторых «командиров» на руках столько крови, что Куэй, каким бы всепрощающим он ни был, не сможет их проигнорировать, — Чан Мин стал что-то записывать на бумаге.
— То есть, объединение всех повстанцев все же состоится? — спросил Зуко, отложив бумагу и помассировав виски.
— Теперь это просто необходимо. По отдельности повстанцев просто сметут. А вот когда они будут вместе…
— Тогда Царской Армии придется попотеть, — закончил за братом Зуко. Затем, повернув голову в сторону брата, сказал: — Знаешь, я до сих пор не могу понять, как ты смог убедить Айро в правильности своего плана.
— Незачем было убеждать. Ты сам знаешь, в каком положении мы были. Мне иногда кажется, что Айро специально пошел на поклон к Белому Лотосу, чтобы держать руку на пульсе и смягчить последствия войны для нашей страны, — Чан Мин дописал записку и свернул ее в трубочку.
— Может быть. И Пиандао с Джонг Джонгом вполне вписываются во все то, что творил наш дядя, — пробормотал Зуко, рассматривая узоры на окрашенной в золото-красные цвета кисти для туши.
— Простите, ваше величество, ваше высочество, — прервал их разговор вошедший секретарь, молодой парень лет двадцати, один из немногих, кто имел право заходить кабинет к Хозяину Огня без уведомления, — мы получили письмо из Гаолиня для вас, ваше величество, — сказал тот и с поклоном протянул ему завернутый в голубую ленту бумажный свиток. Не без удивления, переглянувшись с братом, Зуко принял письмо и, вскрыв его, стал читать. После чтения, он передал письмо Чан Мину. Письмо было от Катары, что вместе с Аангом и Соккой временно поселились в Гаолине. В нем она просила приехать Зуко в Ю Дао, чтобы вместе, как раньше, обсудить творящийся в Царстве Земли беспредел. И что-то подсказывало Чан Мину, что его брату лучше туда не ехать.