— Скажи мне, как продвигаются переговоры по объединению повстанцев? — спросил Чан, с интересом выслушивая отчет Да Лю.
— Тяжело, конечно, но наши люди там довольно крепко взяли за горло Ци-кузнеца. Они все там понимают, что когда придет Царская Армия, то горы не защитят их. Это не равнинники. К тому же их очень нервирует наш флот в их водах. Постоянно боятся удара в тыл, — пояснил Да Лю, сделав вдох.
— Пусть боятся. Будут более сговорчивыми, — Чан помассировал шею, — нам кровь из носу нужно затянуть конфликт. Даже если падет Равнинная Коалиция, Горная должна продолжать существовать. Она должна быть постоянной занозой для Куэя, тянуть на себя все его внимание. К тому же, мне не нравится то, как Куэй обходится с пленными. Слишком мягко. Все это, вместе с его речью после взятия Да Джао, может родить ненужную надежду у восставших на примирение, — Чан Мин пристально посмотрел на Да Лю.
— В общем, все как и планировали, — истолковал слова принца Да Лю и кивнул, — не волнуйся. Парочка покушений на Куэя, и он думать забудет о примирении. Но согласись, он действительно неплох, — сказал Да Лю, помахав указательным пальцем в воздухе.
— Да. Действительно. Не ожидал я, что он проявит такую прыть, — пробормотал Чан Мин, потерев подбородок. — А что скажешь об этой истории с Дай Ли? Я что-то не понял, они взяли Да Джао, но потом их заковали в кандалы?
— О, это все люди полковника Вана. Он прислал Куэю некоторые подробности перехода Дай Ли на сторону Азулы. Доступ к царской казне — самая малое из того, что они в итоге должны были получить. По факту они хотели нашими руками окончательно захватить власть в городе. А затем и во всей стране, — Да Лю широко зевнул. — Вначале они устроили восстание против нас, чтобы реабилитироваться перед гражданами и царем. Не очень получилось. Но Куэй их решил не трогать. Все-таки редкая по профессионализму структура. Очень быстро навели порядок на улицах города. Ну, а потом по нашим каналам Куэю передали несколько документов по финансовым махинациям, присвоениям имущества и самосуду над гражданами во времена Лонг Фенга и оккупации. Ну и царь стерпеть этого уже не смог, и в один неприятный день всех Дай Ли собрали в царском дворце и повязали. Причем даже тех, кто не являлся покорителем.
— И как все закончилось? — спросил заинтригованный Чан Мин. В общих чертах, благодаря отчетам начальника СБ Железного Дракона Чу и из отчета полковника Вана, он знал о случившемся, но теперь перед ним открылись новые подробности.
— Царь предложил им жизнь и свободу, с условием, что они будут выполнять его приказы до окончания войны. А после, все они со своими семьями покинут столицу и не будут селиться вместе, — сказал Да Лю и ухмыльнулся. — Так что месть полковника Вана состоялась.
— Что же, это не может не радовать, — так же ухмыльнулся Чан, — мы избавились от потенциальной проблемы, величиной с кротобарсука, — пробормотал он и посмотрел на Да Лю. — Прекрасно. Я очень доволен. Все идет по плану.
— Рад стараться, ваше высочество, — встав со своего места, Да Лю театрально поклонился.
— Шут гороховый, — буркнул-хмыкнул Чан и сунул руку во внутренний карман плаща, — бери, — сказал он, достав оттуда два тубуса со свитками.
— Что это?
— В одном инструкции тебе и твоим людям. Во втором письмо, — пояснил Чан, сделав паузу.
— Какое письмо? — на автомате спросил Да Лю, рассматривая оба тубуса.
— Сури рискнула написать и передать через Чжун Лю письмо, — сказал Чан Мин, видя как расширяются глаза Да Лю. — Деньги и влияние семьи, конечно, хорошая награда за твою службу. Но иногда нет ничего лучше доброй вести из дома. Как ты думаешь? — спросил он, с удовольствием наблюдая, как Да Лю, быстро открыв тубус, достает оттуда письмо.
— Мгм, — буркнул он и начал читать.
— Ну… Вот я и решил поработать курьером, — улыбнулся Чан, прислушиваясь к голосам ночного леса, давая Да Лю время прочитать письмо. Удивительно красивое пение цикад чередовалось стрекотом кузнечиков, даря слушавшему их Чан Мину душевный покой в эти неспокойные времена. Как там Зуко? Азула? Мама? А дядя Айро? Что делают они сейчас? Так же как и он, слушают цикад или спят? Может быть, смотрят на луну? Или беседуют с кем-то? Кто знает.