И вот, на второй месяц своего пребывания в храме, Чан наткнулся на необычную фреску. На первый взгляд, это изображение летающих бизонов не отличалось от тех, что ему встречались ранее. Кроме единственной особенности: стрелы на их головах были не голубого, а темно-синего цвета. Принца Чана, с детства изучавшего потайные ходы дворца Хозяина Огня, это сразу насторожило. Несколько часов он ощупывал стену на предмет наличия каких-нибудь выемок и рычагов, но ничего не нашел. На следующий день он опять пришел к этой фреске, пропустив тренировку, но вновь его постигла неудача. На третий день, он впервые не пошел к Патику, а сразу направился в эту комнату. Через несколько часов он наконец-то обнаружил крохотный сдвиг в облицовочных плитах на потолке соседней комнаты. Пришлось искать достаточно длинную палку, чтобы толкнуть ее на место. Когда он это сделал, перед ним открылся потайной шкаф, заставленный обвитыми паутиной свитками. Осторожно, словно величайшую реликвию он взял первый попавшийся свиток, раскрыл его и обомлел. Это была первая страница трактата о жизненной энергии Ци.
— Вижу, ты нашел то, что искал, — услышал он смутно знакомый голос. Он обернулся и увидел улыбающегося Патика. Чан недоуменно покосился на безмятежного Патика, затем вновь посмотрел на тайник и, придя к выводу, усмехнулся.
— Вы ведь знали об этих свитках? Не так ли? — спокойно спросил Чан старого гуру.
— Не важно, знал ли я. Важно лишь то, что ты их нашел, — умиротворенно произнес Патик, продолжая чему-то улыбаться.
— И вы просто так отдадите мне их? — Чан продолжал искать подвох, ну не могло все быть так просто.
— Не я хозяин этих свитков. Не я решаю, отдать тебе их или нет, — сказал Патик и кивнул на одну из фресок. На ней была изображена молодая покорительница воздуха верхом на летающем бизоне. На ее плече сидел крылатый лемур, смотрящий с фрески прямо на них с Патиком. Волосы над лбом покорительницы были сбриты, а на их месте красовалась татуировка стрелы, символа мастерства в покорении воздуха. Совсем молодая мастер-покорительница смотрела куда-то в сторону, а на ее лице блуждала мечтательная и чуточку загадочная улыбка. Чан посмотрел на нее внимательнее и, придя к какому-то выводу, кивнул своим мыслям.
— Расскажете о них, гуру Патик? — спросил Чан Мин, кивая все на ту же фреску с покорительницей.
— Почту за честь, юный принц, — ответил Патик.
С этого момента дела Чана пошли гораздо шустрее. Наладились отношения с Патиком. Теперь гуру стал не только говорить с ним, но и даже давать советы, какими коридорами храма пользоваться, чтобы ненароком не свернуть себе шею. Часты стали их беседы вечером у костра, когда гуру присоединялся к Чану за трапезой. За месяцы, проведенные в храме, Чан изучил многие свитки, спрятанные в тайнике. Большая часть книг и свитков была вынесена из храма ещё во время геноцида Воздушных кочевников. Но все эти книги, без спрятанных в тайнике рукописей, не имели своей изначальной ценности. В основном, в этот тайник были спрятаны записи об основах и базовых понятиях таких областей знаний, как энергия ци, чакры, аура живых и мертвых и Духах, живущих в материальном и нематериальном мирах. Самого Чана в первую очередь интересовали техники контроля и управления энергии ци. С помощью оставшихся свитков и редких пояснений Патика, он понял, что для обычного человека вполне реально обучиться этому за несколько лет.
Однако не все было так просто. Обычные люди вполне могли, используя энергию ци, усиливать себя на некоторое время, дышать под водой и исцелять легкие и средние травмы. Но перешагнуть этот рубеж было почти невозможно. Все остальное было прерогативой редких самородков, имеющих врожденный дар к управлению энергией. Сам Патик не имел нужных способностей, однако, воистину, знания, которыми он владел, были бесценны. Он знал о ци, чакрах, об аурах и духах почти все. Патик был блестящим практиком и теоретиком магии энергии. Однако такого результата он добился благодаря десятилетиям отшельничества и постоянного самосовершенствования, что, конечно же, не подходило деятельному и молодому принцу Чан Мину.
Во время бесед, Патик день за днем все больше и больше рассказывал о Воздушных кочевниках, о Духах, об утраченном равновесии. Не сказать, что Чан Мин был не согласен с ним, все-таки геноцид целого народа и Столетняя война это явный перекос в государственной политике Народа Огня, но во многом он не мог согласиться с гуру. Еще в начале своего путешествия, Чан Мин провел около месяца на территории колоний Народа Огня. За исключением военного положения, люди в колониях жили гораздо богаче, нежели соседи, остающиеся под дланью Царя Земли. Отсутствовали такие явления, как крупные банды и шайки дезертиров, почти не было бедняков. И главное: уже долгие годы в колониях не было голода и эпидемий, ранее выкашивающих целые города.