— Моя служанка видела уходящий из города кортеж, Ваше Величество. Кортеж, что выехал из вашего дворца, — сказала она, продолжая держать голову склоненной. Затем, она резко подняла свою голову и посмотрела прямо на Зуко. — Умоляю, позвольте мне последовать за ним, — чуть ли не плача, просила красавица Хуа.
— Ваша помолвка расторгнута, сударыня. И я не позволяю вам отправиться за моим братом, — сказал Зуко, сохраняя непроницаемое выражение лица и вгоняя Хуа Буджинг в уныние. Сам Зуко несколько секунд рассматривал старающуюся не зареветь девушку и, приняв решение, продолжил, — однако, я запомню вашу смелость. И могу с уверенностью сказать, что для своего отца жизнь вы вымолили, — сказал он, внутренне усмехаясь. Девушка неверяще вскинулась и посмотрела на него. Затем, ударившись лбом о землю, стала горячо благодарить Хозяина Огня за его доброту и великодушие.
— Конечно, это я делаю не просто так, — добавил он, давая понять, что семье Буджинг придется еще долго отрабатывать его милость.
— Все, что угодно, Ваше Величество. Я клянусь, мы сделаем все, чтобы вернуть вашу благосклонность, — горячо убеждала его Хуа Буджинг, с согнутой спиной, стоя на коленях.
center***/center
—…так что вы, бывший генерал, отделаетесь пока только тюрьмой. Лояльность вашей семьи и выполнение моих приказов будут гарантией вашей жизни. Впрочем, ваше благоразумие, будет такой же гарантией и для оставшихся на свободе родичей, — сказал Зуко, наблюдая за вздохнувшим с облегчением генералом. После того, как того увели стражники, Зуко вновь встал у окна и стал рассматривать раскинувшийся под стенами дворца город. Теперь он все отчетливее стал понимать, что перед ним открылся новый способ контроля над строптивой частью дворян. Кого-то, безусловно, надо будет казнить. Князя Циня, например. Как следовало из показаний, именно он был главным организатором заговора. Сохранение же жизни Буджинга давало возможность для начала весьма интересной игры. Жизни заговорщиков в обмен на лояльность их семей. И стоит кому-то из них повести себя неправильно, судьба всей семьи будет решена. И решена весьма кроваво. Брат как-то упоминал, что если создать четкие правила игры и самому следовать им, то в стране на долгое время установится спокойствие. Зуко был согласен с ним. Кто будет за этим следить? Кроме шпионов в домах мятежников, которые исправно докладывали о происходящих в них событиях, в дело активно стали включаться и «Тени Принца». Да, организация целиком и полностью принадлежала брату, но тот и не помышлял о троне. Наоборот, он совершенно не горел желанием оставаться в столице даже на минуту дольше. Брат уехал. Уехал надолго, оставляя его одного строить свое царство и вести собственную игру. Осознавать это было горько. И еще горше было осознавать, что ему начинает нравиться эта «игра». Когда вместо фишек пай-шо — жизни людей. Ему нравилось то, как перед ним пресмыкаются те, кто когда-то воротил от него нос. В такие моменты он старался одергивать себя, вспоминая, до чего властолюбие и гордыня довели его отца и чуть не довели сестру. Уж кем-кем, а быть похожим на Озая молодой Хозяин Огня совершенно не хотел. Но не мог с собой ничего поделать. Может именно этого так боялся старший брат? Что в погоне за властью потеряет себя? Больше не будет добрым и умным Чан Мином, а станет холодным и расчетливым Великим Ваном, для которого власть лишь самоцель, а люди лишь фишки? И грозит ли ему эта судьба?
— Зуко? — окликнул его до боли знакомый девичий голос, и он удивленно обернулся. Мэй неподвижно стояла в дверях и обеспокоенно смотрела на него. Никогда раньше она не поднималась в его кабинет. Что-то не давало ей приходить сюда, возможно, одна из множества условностей, что вбивали в головы молоденьких девушек из аристократических семей, а сам Зуко Мэй никогда к себе не звал.
— Ты почему сюда пришла, милая? — спросил он как можно нежнее, натянуто улыбаясь. Настроение никак не располагало к искренней улыбке, однако обижать ее он совершенно не хотел.
— Тебя не было слишком долго. Вот я и решила посмотреть, не случилось ли что с тобой, — сказала она, неуверенно войдя в кабинет и опустив очи долу. Она стояла посередине большой комнаты и боялась взглянуть на Зуко. Обеспокоившись столь несвойственным поведением невесты, Зуко подошел к ней и, поддев ее подбородок согнутым указательным пальцем, поднял ее лицо.
— Что случилось, Мэй? — спросил он, взяв ее правую руку в свою левую.
— Не спалось. Всю ночь во дворце все бегали как ужаленные, а потом этот «скандал» с Его высочеством… может я просто переволновалась, но… не знаю. Прости, может, я выгляжу глупо… но…