— То жди смуты. Я понял вас, Ваше Величество. Что мы должны предпринять?
— Вы, продолжайте наступление. А я отправлюсь в Омашу, — спокойно проговорил Куэй.
— Но, Ваше Величество, вы сами сказали, что Омашу не безопасен. Что если… — со страхом сказал генерал, не рискуя даже предполагать, что может случиться с царем.
— Что, если меня попытаются убить? Думаю, меня могут убить в любой момент. Кроме того, давненько цари Ба Синг Се не навещали Омашу. Последним был, мне кажется, мой дед. Надо исправить это упущение. А еще напомнить горожанам и их царю, кому они подчиняются, — сказал Куэй, и генерал не решился его отговаривать. В конце концов это одна из обязанностей хорошего правителя, путешествовать по стране и инспектировать отдаленные владения, карая виновных и награждая верных. Сам же Куэй знал, что можно предложить и Буми, и горожанам.
«Правда, для этого надо будет жениться, но, по правде говоря, я действительно сильно затянул с этим. Вот только на ком? От придворных дам мне всегда было не по себе, они слишком алчные и манерные. К умным дочерям профессоров Университета Ба Синг Се свататься мне не по чину. Может, среди генеральских дочерей, из тех, что еще и князьями являются, найдется хорошая девушка, что разделит со мной тяжесть управления страной? Или искать невесту заграницей?» — думал царь, направляясь к своему походному шатру, не обращая внимания на звуки оживившегося лагеря и готовившихся оплакивать погибших и поздравлять выживших солдат его армии.
Остров Киоши
Молодая девушка с каштановыми волосами и в гриме воинов Киоши уже который раз перечитывала пришедшее два дня назад письмо. Она вчитывалась в каждое слово, стараясь представить, как кисть с тушью проводит по бумаге черточки, превращающиеся в иероглифы. Старалась понять, быстро ли они писались, или же каждое слово, обдуманное по нескольку раз, записывалось с особым чаянием, чтобы передать все те чувства, что испытывал пишущий их человек.
Это было не первое письмо от него. Они приходили к ней регулярно уже несколько месяцев. Но каждый раз, когда драконий сокол с королевским гербом приземлялся рядом с ней, Тай Ли вздрагивала и пыталась справиться с неверием, из-за чего становилась объектом незлых шуток других девушек в отряде. Но она не обращала на них внимания и каждый раз с мольбою смотрела на Суюки, чтобы та отпустила ее с тренировки или патрулирования. Суюки лишь качала головой и со вздохом отпускала ее. Ведь точно так же она ждала вестей и от своего любимого, что пропадал где-то там, далеко, в глубине Царства, где шла война. И, в отличие от Тай Ли, она не могла себе позволить терять голову. Ведь на ней была слишком большая ответственность.
Все это время Тай Ли не могла понять, почему он начал ей писать. Ведь больше года он не вспоминал о ней. На помолвке Зуко и Мэй они увиделись лишь мельком. И тогда она не почувствовала ничего. Великий Ван, окруженный генералами, министрами и иностранными послами, был прекрасен, блистателен, но далек. Далек настолько, что Тай Ли казался лишь миражом, чем-то нереальным. Прикрой глаза на минуту, и он исчезнет. Но нет, он оставался на своем месте, и от этого ей становилось еще горше. Не поддаваясь уговорам Мэй, Тай Ли вновь покинула столицу, направившись к острову Киоши. И через два месяца после помолвки подруги, ее настигло первое письмо. Прямо во время патрулирования драконий ястреб опустился рядом с ней и уставился своими пронзительными желтыми глазами. Поборов удивление и осторожно вынув письмо из тубуса, Тай Ли раскрыла его и пропала. Она смотрела на бумагу, различала иероглифы, но не могла прочитать ни одной строчки письма кроме последней, той, где была подпись отправителя. Мин из Ю Дао, именно под этим именем знали принца в Царстве Земли. И под этим письмом он подписался именно так.
Тай Ли знала о заговоре. Знала, что старшего принца опять изгнали из столицы. Но, в отличие от других заговорщиков, никаких более серьезных мер по отношению к нему, насколько она знала, не было принято. Зная чуть больше остальных о взаимоотношениях между членами королевской семьи, Тай Ли надеялась, что все это лишь часть какого-то хитрого плана Великого Вана, а не настоящий заговор. Увы, но в своих письмах принц писал о чем угодно, но только не о заговоре. Он вспоминал об их детстве: милые истории из тех далеких и счастливых времен, когда был жив великий Азулон, а они были беззаботными детьми. Оказывается, он помнил много забавных случаев, связанных с ней, Азулой и Мэй. Это было похоже на диалог. Очень медленный, с пространными монологами, но диалог. Он писал ей о новостях столицы, вспоминал смешные и не очень истории, задавал вопросы.