— Отрадно слышать, что я для тебя что-то значу, племянник, — проворчал Айро, устраиваясь поудобнее на своем кресле.
— С чего такой скептицизм, дядя? Разве ты не получал моих писем? А подарки на дни рождения? — удивленно спросил Чан Мин, отвлекшись от заходящего солнца.
— Получал, все я получал. Вот только… — Айро вздохнул, — я стар, Чан, понимаешь? И не прерывай меня… — чуть повысил он голос, не давая принцу в очередной раз убеждать его, что тот «не старый», — я стар. Очень стар. Многое пережил, многое повидал. Но вот понянчиться с внуками мне пока так и не довелось, — сказал Айро, продолжая смотреть на заходящее солнце, а Чан лишь закатил глаза.
— Дядя, я-то тут при чем? — огрызнулся он по привычке, хотя вопрос женитьбы можно было считать уже решенным. Несмотря ни на что, Тай Ли осталась благосклонна к нему, и теперь Урса вела активные переговоры по деталям предстоящего союза. Правда, то, что она, без его ведома, договорилась с матерью Тай Ли два месяца назад, сильно обидело принца. Но на радостях от того, что Тай Ли ответила положительно на его предложение, Чан Мин довольно легко простил ее, что так бесцеремонно вмешалась в его дела.
— При чем? Ты мой старший племянник, самый умный из всего выводка Озая и Урсы, и не понимаешь, причем здесь ты? — насмешливо спросил Айро и всмотрелся в лицо Чан Мина, выражавшее вселенскую скорбь. — Вижу, что понял.
— Дядя, даже если я женюсь прямо завтра, внуки у тебя появятся в лучшем случае года через два-три, — обреченно сказал Чан, отпивая чай из пиалы и вспоминая их с Тай Ли «свидание». Они просидели на пляже вплоть до заката, болтая обо всем и ни о чем, рассказывая о самых сокровенных и дерзких мыслях и мечтах, заново узнавая друг друга. А когда ему пришлось уходить, она долго не хотела его отпускать, пока в конце концов, он не смог сам оторваться от столь неожиданно обретенной любимой.
— Думаю, лет пять я еще протяну, — задумчиво пробормотал Айро, за что был удостоен прищуренного взгляда от Чан Мина.
— Дядя, только за дурака меня не держи. Ты слишком крепкий, чтобы так быстро уйти в Мир Духов, — сказал он, вновь посмотрев на окрасившееся в золотой цвет солнце, — к тому же, как мы без тебя, а? На кого ты нас оставишь? — спросил Чан тихим голосом, будто стыдясь своей мимолетной слабости, но Айро его услышал.
— А на кого ты брата оставил? Он ведь уже который месяц там один правит страной?
— Он должен научиться самостоятельно принимать государственные решения. А то будет как слепой щенок рогатого пса тыкаться по углам, заваливая все дела лишь из-за того, что вовремя не научился принимать самостоятельные решения, — сказал он раздраженно. К чему этот разговор? Так будет правильно, Зуко будет править страной, он сам будет контролировать созданные им тайные организации в Царстве Земли и колониях. Одного человека не хватит, чтобы править миром, но вот одна семья, четко разделившая зоны влияния, вполне может справиться.
— Вот и вы, со временем, научитесь без меня жить. Все мы смертны. Все когда-то уйдем, — отстраненно промолвил Айро, а затем со свойственной ему улыбкой посмотрел на племянника, — но сперва я посмотрю, как вырастут мои внуки, — он вновь обернулся на уже скрывшееся наполовину солнце. — Ко мне приходил Аанг, — внезапно поменял он тему разговора, словно вспомнил о чем-то важном.
— И что? Ну пришел он к Великому Лотосу Айро за советом, — сказал Чан Мин немного сварливым тоном, не желая в этот момент вспоминать об Аватаре.
— Он поделился своими сомнениями, Чан. Не знаю, кто его надоумил, но он начал понимать, что бардак в Царстве Земли возник не просто так, — Айро пристально всматривался в лицо племянника. Тот удивленно повернул голову к дяде, на что он ухмыльнулся. — Равновесие, это, конечно, прекрасно. Но если мне придется выбирать между ним и моими родными, я выберу второе, — сказал Айро, пробуждая в мозгу Чан Мина смутные догадки.
— И почему же мне кажется, что ты с самого начала не очень-то и верил во всю эту чушь про равновесие? — по наитию спросил Чан и наткнулся на хитрую ухмылку Айро.
— Почему не верил? Я и сейчас верю, что именно равновесие есть величайшее благо для всех нас, — сказал он, сделав глоток остывшего жасминового чая, — духовное равновесие, — уточнил он и заметил улыбку племянника.