Он сидел на крыше построенного недалеко от Хира’а поместья и смотрел в небо, выискивая на нем знакомые созвездия и отдельные звезды. Агни, сколько же раз он смотрел так на звезды, пытаясь уложить в свою голову лихорадочно мечущиеся в голове мысли, что не давали ему заснуть. Он с детства любил смотреть на закат и на ночное небо, полное звезд. Когда-то давно, одной из причин, толкнувшей его исследовать королевский дворец и выискивать тайные ходы, стала эта непонятная тяга к небесам. Будучи ребенком, он выбирался на крышу дворца и смотрел в небо и на луну, вдыхая стылый ночной воздух. Здесь, в Хира’а, воздух был теплее, несмотря на то, что само владение располагалось в горах, и сидеть на крыше было гораздо приятнее.
Будучи погруженным в государственные дела, он, тем не менее, смог выкроить время и заняться постройкой небольшого поместья для себя и своей гипотетической семьи. Большой каменный дом в два этажа, с обширным парком, тренировочной площадкой и садом камней стал его первым по-настоящему своим домом. Дворец, пускай он и провел там все детство, Чан Мин таковым не считал. Дом в Ба Синг Се, несмотря на любовь к этому городу, для него не был родным. О сотнях ночлежек и съёмных жилищах лучше не вспоминать.
Строители и мастера-садоводы, воодушевленные щедрым вознаграждением за скорость и угрозами в случае срыва сроков, совершили чудо, и за месяц до второго изгнания принца поместье было готово принять своих жильцов. Конечно, сад должен был еще вырасти и увидеть это великолепие он и его будущая жена смогут лишь через десять-пятнадцать лет, но Великий Ван был доволен. Когда, после изгнания, он на несколько дней остановился здесь, в мозгу всплыло пришедшее из другого мира выражение «мой дом — моя крепость». И действительно, впервые за долгие годы Чан Мин чувствовал себя полноправным хозяином на своей собственной территории. Месте, где он сможет отдохнуть и куда будет возвращаться раз за разом после долгих странствий и утомительных визитов в столицу.
С гор подул холодный ветер, и принц Чан Мин поежился. Он смотрел на небеса и постепенно успокаивал себя. Мысли о Тай Ли, удивительной девушке, в которую ему повезло влюбиться, раз за разом вызывали у него глупую улыбку. С того момента, как он проснулся после боя с Похитителем Лиц, прошло полгода. За это время он восстановился и окончательно переехал в свой новый дом.
Около месяца он восстанавливался от последствий того боя и мог с уверенностью сказать, что провел его словно в раю. Не надо было куда-то спешить, идти, трясти информаторов, заставлять работать созданную им махину. Он просто лежал в постели, выходил на прогулку с тростью, сделанной одним из плотников, читал, болтал с сестрою, матерью и навещавшими его друзьями. И, главное, все это время Тай Ли была рядом с ним. Она читала для него вслух, сопровождала во время прогулок, рассказывала местные сплетни и мило краснела, когда он брал ее за руку и обнимал на людях. Она очень трогательно смущалась от проявлений чувств на людях, вызывая умиление у Урсы и подколки со стороны Азулы. Наедине Тай Ли не смущаясь могла забраться к нему на колени или прижаться к его плечу, обхватив руку, и положить на него голову, о поцелуях и говорить не надо, но если в комнате или где-то еще кто-то присутствовал, то все, Тай Ли больше никто не смог бы заставить быть смелее. Иногда он задавался вопросом, как в девушке, прошедшей столько приключений и препятствий, с четырнадцати лет живущей отдельно от семьи, может сохраниться столько робости и смущения?
После переезда, их общение с Тай Ли не прекратилось. Наоборот, ему приходилось бороться с навязчивым желанием вернутся в поместье матери, чтобы быть рядом с ней, поскольку Тай Ли решила более не возвращаться на Остров Киоши и остаться здесь, в Хира’а. Единственное, что она сделала, это совершила последнюю поездку на остров и официально покинула ряды Воинов Киоши. Для этого пришлось привлечь брата и просить одну из скоростных королевских яхт. Не просить же Аватара, в самом деле?
После ее возвращения, на замену прогулкам пришли совместные тренировки. В первое время вместе с ними занималась и Азула, но сестра очень быстро нашла себе небольшую полянку неподалеку от их места тренировок и уходила туда, чтобы не мешать им. Именно в такие моменты Чан Мин понимал, насколько действительно сильна его невеста. Способности Тай Ли во владении ци поражали. Наблюдая за ней, за ее скоростью и реакцией, принц думал, что, при желании, она могла справиться даже с тренированными покорителями королевской гвардии, не говоря уж о рядовых покорителях и обычных солдатах. Но при этом у Тай Ли в арсенале почти не было грязных трюков, несмотря на тренировки и большой опыт реальных боев. Она сражалась очень умело, но была словно на спортивных соревнованиях, в то время как стиль боя Чан Мина был заточен именно на бой с превосходящим противником и использовал огромное количество подобных уловок. Во время совместных спаррингов именно это, а так же физическое превосходство, спасало Чан Мина от позорного поражения и сводило к ничьей их личный счет «побед и поражений». Там, где Тай Ли била его скоростью и ловкостью, Чан Мин отбивался с помощью большей выносливости и грязными приемами. Мастер Пиандао, у которого он брал уроки, называл их «грязные приёмчики, которые спасут тебе жизнь»*.