— Он здесь, — так же серьезно и даже бесстрастно повторила Тай Ли и вытащила из внутреннего кармана своей формы воина Киоши сложенную бумагу. Азула медленно протянула руку и, взяв бумагу, стала читать.
«Ну да, конечно. Не мог не выпендриться», — хмыкнула про себя Азула, сжигая бумагу. Старший брат звал ее на встречу, в полночь. Азула знала это место. Небольшой переулок между двумя дворцами, недалеко от резиденции царя. Идеальное место для засады. Но старший принц спас ей жизнь и вряд ли собирается ее убивать. Во всяком случае, разум принцессы был в этом уверен, да и душа радовалась тому, что брат хочет с ней встретиться. Вот только засевшие в подсознании сомнения портили весь настрой. В конце концов, она посмотрела на Тай Ли, что терпеливо и с какой-то потаенной надеждой ждала ее решения.
— Я буду там, — сказала она и чуть ли не была сбита с ног. Счастливая Тай Ли крепко обняла ее, захлебываясь от слез радости. Азула, хоть и знала об импульсивности Тай Ли, была несколько удивлена ее реакцией. Принцессу хватило лишь на то, чтобы обнять подругу в ответ. Тем временем Тай Ли, немного успокоившись, отстранилась, низко поклонилась и на грани слышимости прошептала «спасибо» и быстро ушла. Азула лишь пожала плечами, покачала головой, а на ее лице появилась ироничная улыбка.
Довольно легко покинув дворцовый комплекс, Азула, одетая в простые одежды жителя Царства Земли, направилась к месту встречи. Память ее не подвела. Переулок между стенами двух дворцов. Идеальное место для засады. И хотя до полнолуния было еще далеко, свет луны неплохо освещал это место. Во всяком случае, Азула сразу же заметила человека, что стоял прямо посередине переулка, оперевшись о стену. На его голове был кожаный лимао, на поясе висели ножны с мечом, а сам он был одет в простой зеленый халат. Казалось, что он спит. Но нет, стоило принцессе войти в переулок, как на нее посмотрели до боли знакомые янтарные глаза. Задавив вновь проснувшиеся в ее голове голоса, Азула пошла к брату. Чан отлип от стены и пошел ей на встречу. Дойдя до только ей ведомой черты, Азула остановилась. Остановился и Чан. Между ними было расстояние броска метательного кинжала. Азула поняла это. В любую секунду она могла пустить огненный шар, и Чан не смог бы увернуться, ведь переулок был слишком узким. Неужели он настолько ей доверяет?
— Здравствуй, сестра ,— сказал Чан и снял свою шляпу, позволяя ей осмотреть его лицо. Тогда, в Ту Зине, у Азулы не было времени рассматривать его. Теперь же она стала изучать брата с ног до головы. Куда подевался тот подросток, которого она знала? Перед ней стоял уверенный в себе благородный мужчина, с черными как тушь волосами и драконьими чертами лица. Лунный свет был слабый, и она не могла рассмотреть его руки, но лицо… лицо брата она видела отлично. Оно мало отличалось от того, что она помнила, добавилось немного морщин у глаз и рта, да пара мелких шрамов.
— Зачем ты хотел меня видеть, Чан? — спросила Азула, пытаясь понять, что же ей ждать от него.
— Ты задаешь вопросы. Хороший знак, — слегка улыбнулся Чан.
— Зачем ты хотел меня видеть? — повторила она свой вопрос более настойчиво, не желая играть в словесные игры.
— Просто хотел повидаться, без свидетелей. Я скучал, — сказал Чан, слегка опустив голову. Азула стала выходить из себя.
— Скучал? Скучал?! Не ври мне! Тебе всегда было плевать! Плевать на всех нас! На меня, на Зуко, на страну и семью! — сейчас Азула не желала сдерживаться. С каждым словом она говорила все громче, а последние слова просто прокричала.
— Ты сама знаешь, что я не мог не уйти… — начал объяснять Чан, но был прерван.
— Ты мог взять нас с собой!.. — вновь закричала Азула, словно забыв, что собиралась быть сдержанной и холодной.
— Не мог. Я хотел, но я не мог. Отец…
— Ты всегда его боялся, — с каким-то удовлетворением и брезгливостью сказала Азула, совершенно успокоившись. «Он всегда был трусом», — вновь услышала она голос в голове.
— Не в этом дело, — каким-то непонятным тоном сказал Чан.
— А в чем? — спросила Азула, ехидно улыбнувшись и приподняв свою бровь. «Трус, трус, трус», — все громче раздавался голос в ее голове. Сохранять самообладание на лице становилось все сложнее. Лоб покрылся потом, все тело дрожало. «Он трус. Он не достоин. Убей его», — голос становился все настойчивее, но Азула сдерживала в себе это непреодолимое желание испепелить до хрустящей корочки одного из немногих родных ей людей. «Он спас тебя, он твой брат», — твердила ей душа. «Он трус, позор рода, отец будет доволен», — твердил ей голос. И словно из тумана она услышала ответ брата на свой вопрос.